— Хуан как тебя там! Мы здесь уже чёрти сколько времени, а вы ещё не начали! Может для тебя это станет секретом, но у меня дела. Я настоятельно рекомендую тебе закругляться с организационными мероприятиями, я имею в виду массовку, и начинать процесс. Иначе я развернусь и уйду.
— Не уйдёшь, — покачал я головой. — На тебя рассчитывали. На тебя всё завязано. Это твоя работа. Если бы ты не согласилась — нашли бы другого, а сейчас уже искать поздно.
— Хуан, ты не понимаешь! — немного повысила она голос, но в рамках. — Я — член президиума верховного суда! А не какая-то шмара вокзальная. Ты меня ясно понимаешь? И если я сказала, что уйду — я уйду! Моё время дорого! И мы не договаривались смотреть и слушать весь этот беспредел. А у вас ещё ничего не готово, не так ли? И когда будет готово вы и сами не знаете.
— Сеньора Паркинсон, — попробовал я решить дело миром, — вы — член Верховного Суда, это верно заметили. И именно поэтому остаётесь. Это ваша обязанность, как верховного судьи — следить за правильностью трактования закона и его применением. Данное дело политическое, и…
— Мальчик, мне ПЛЕВАТЬ! — фыркнула она в лицо. — Я подписывалась помочь, но не подписывалась на дерьмо! Если через десять минут мы не начнём — я ухожу, и делайте что хотите, собирайте трибунал из кого хотите.
Тяжёлый случай. Сеньора мне сразу не понравилась, но держалась. Но пока идёт набивка зала сотрудниками различных министерств, а там есть весьма высокопоставленные особы (чтоб увидеть лица можно просто стоять в коридоре, гостей никто не удерживает и никуда ходить не запрещает), накрутила себя, в чём до этого сомневалась, и сорвалась. Вот прямо сейчас срывается, ибо вижу, окончательное решение ею ещё не принято.
— Вы не сделаете этого, — попробовал давить мирно я, без перекоса. А вдруг услышит!
— Посмотрим. — Не услышала.
Отошёл. Продышался, собрался с мыслями. Отвлекли сообщением, что оба режиссёра, наконец, на месте, и работники сцены готовы. Надо идти на сцену за кулисы — смотреть что там и как.
— Оставь возле неё пару девочек, и если вдруг навострит лыжи — дайте знать, — тихо сказал Сюзанне. — Не хочу рисковать, но и стеснять её тоже не вариант.
— Поняла. Сделаю.
— Ну что, девчонки, что конкретно требуется? — А это уже диалог за кулисами.
— Вот здесь крюки, вот так. Зацепить за лебёдки, — давала техзадание работнику сцены Маркиза. — Он должен повиснуть вот так, над землёй, а руки и ноги вот так, в стороны, косым крестом. Можно это организовать?
— Можно. Но если только прицепить эти два крюка к следующей раме. А две нижние — нет, никак. Некуда цеплять.
— Подумайте, что у вас есть? Ноги должны смотреть в стороны…
— Перфоратор есть? — встрял я. — Засверлитесь прямо тут, в пол. Прям сейчас. И к ним стропы с крюками.
— Но это порча имущества! Неприемлемо! — возмутился работник. — Я здесь как раз чтобы избежать варварства.
— Это вечеринка по поводу косяка министерства финансов, — похлопал я его по плечу. — Подсчитаете ущерб, стоимость ремонта, обоснуете и дадите в оплату. Я скажу оплатить. Вместе с арендной платой за зал. Всё понятно? — для острастки сверкнул глазами.
— Д-да, юный сеньор! Разумеется, юный сеньор. Всё подсчитаем. Вы же тут главный, да?
— Да….
— … Хуан, она уходит. Вот сучка, бежит, что хрен догонишь, а она на каблуках! — голос одной из девочек Сюзанны по третьей, почти самой важной оперативной линии.
— Парни, у входа, кто там? — активировал я общую линию.
— Кедр — Сто семьдесят шестой. Моя группа у главного входа.
— Дамочка, серый строгий костюм, чёрные шпильки… Юбка… Волосы чёрные, лет сорок пять. Вид как у заправской мегеры, — подробно описал я её. — Отзывается на сеньору Паркинсон. Задержать.
Вот так тебе, сучка! Построить меня решила?
— … Пустите меня! Пустите! Да пусти, дуболом эдакий, иначе пожалеешь, что на свет родился!
Это примерный перевод на литературный того монолога, что я услышал, подойдя к выходу из дворца. Парни сеньору скрутили и держали на весу, зафиксировав руки, а её телохрана, с которым она прибыла, и секретаршу — девочку лет тридцати в менее строгом и шикарном костюме, просто положили мордой в пол руки за голову, держа у затылка винтовки Гаусса.