Зачем полезли в соседний купол, контролируемый двести тридцатым полком? Так там инфраструктура, логистический центр, склады с добром, а полк взял и занял эту территорию. Возможно даже по той же причине — там склады, непонятно чем набиты, вот мятежники поставили их под контроль ради собственного снабжения. Так что не за Веласкесов гибли люди Слона, атакуя купол с полком мятежников; за добро лично себе они бились, посчитав себя самыми крутыми, способными раскатать регуляров. К тому моменту мы уже начали мобилизацию, появились первые успехи, а у них под боком не механизированная бригада, а жалкий пехотный полк — чего б не рискнуть? Не вышло. Но теперь у Слона ореол того, кто реально сражался с мятежниками и нёс потери. Как такой будет командовать призванным ополчением — догадайтесь, и я ломал голову, кого, блин, вызвать и поставить вместо него? А главное, как это сделать бескровно? Ибо его орлы, ЧВК из четырёх ЧОПов и местная гвардия, меня не поймут и будут против, а добровольцы, вооружённые под этим куполом — в основном из окрестных районов, и знают, кто тут хозяин, и могут не послушаться приказа стрелять в этих… Этих.
— Хорошо, проникся, — хмыкнул я, закончив осмотр местности. Следы взрывов гранат, осколки, пули, гильзы — чел прав, тут было жарко. — Только не вижу местных. Ну, задавили. Товар вывезли. Но вряд ли пустили под нож ВСЕХ. Выжившие где?
— Так знамо где. К продаже приготовили.
Судя по тому, как он посмотрел на мой недоумённый взгляд, сеньор считал, что говорит понятные вещи. А я, оказывается, не в курсе? Именно это его удивило.
— Это мясо. Мужчин там почти нет, в основном ###дюшатина. Знаешь, сколько такая стоит на чёрном рынке?
— То есть вы их в бордель решили продать? — как я не упал при осознании, не знаю.
— А что такого? — хмыкнул он. — Заслужили.
— Я считал, венерианские бордели того… Под контролем. И контракты не глупые люди придумали.
— Мажорчик! — беззаботно махнул он рукой. — Для венериан — да. И туристов. Ну, бОльшей части туристов. Но есть места, где надо много мяса. Особого. Где нет и не будет контрактов. Не думал, что кому-то оттуда, — палец вверх, — придётся объяснять очевидные вещи. Вот там почти сто процентов — нелегалы. Туда и продадим.
Я сдержался. Видит бог, как хотел его размазать! Но понял, не выйдет. Не выйдет так, как НАДО. Просто следом за ним пойду на тот свет я, и со мной дофигища народу. Класть себя, девчонок и людей Сто двадцать первого бессмысленно? Нет, так дела не делаются. Есть реактивный способ воздействия на противника, а есть активный. Я выиграл эту грёбанную войну с мятежниками, имея под рукой меньше ресурсов и более слабую армию, только потому, что действовал активно — навязывал свою стратегию. И как только начну реактивно носиться, затыкая дыры на ходы противника, можно писать рапорт и сразу в утиль, самому — безболезненнее будет. Так что нет, я не мог сорваться. И не мог скатиться на приступ, хотя очень хотелось забиться в конвульсиях, почувствовав безумие. Вдох-выдох! Вдох-выдох! Надо, Ваня! Надо!
Получилось. Под конец глубоко вздохнув, выдал:
— Этих людей заберёт «двоечка», второе управление. Попробуешь бузить — пойдёшь в распыл. Мой совет — не дёргай ягуара за усы.
— Даже…
— Даже! — отрезал я. — Они могут ЗНАТЬ. Не все, но даже если кто-то один из сотни выведет на агента Востока, или хотя бы на связного, это окупится. В вопросах государственной безопасности я не торгуюсь — ты уже понял.
— Да понял, понял!.. — тяжёлый разочарованный вздох сеньора капитана «зелёных», упустившего сразу несколько кушей. Но осознающего своё место в жизни, а потому спокойно принявшего удар в несколько миллионов только что отобранных у него империалов. — Сделаем. Присылай людей.
— Сколько там человек? — Сколько нужно конвертопланов для вывоза?
— Да хрен знает, пошли покажу их, тут недалеко.
Описывать загнанные забитые лица представителей диаспоры не буду. В основном были женщины. И бабушки. Их тоже в бордели? Всё возможно. И дети — куча детей! Согнанные в огромный ангар, в котором не было даже туалета — они все гадили в одном из углов.
— Хоть бы одноразовые кабинки поставил, — сморщил я нос, вспоминая наших заложников у школы Кандиды де Хезус. — Триста человек, и без сортира, мля!
— Потерпят, — отмахнулся Слон. — Они и так грязнули. Все чумазые, и по жизни куда попало гадят. Им не привыкать.
На нас индусы смотрели затравленно. Ничего не спрашивали, но при появлении вооружённых людей женщины испуганно заголосили, похватали на руки детей и отошли в противоположный угол ангара. Видимо сотрудники этого Слона их обижают, а возможно насилуют (какой возможно — точно! Вопрос лишь как это оформляется, прямо здесь или уводят). Если у них встаёт в такой вони, конечно, и с такой туалетной эстетикой. Да чёрт знает этих тварей под названием «люди»: кому-то местные представители грязные, а кому-то самый кайф. Это к тому, что индианки сами по себе, от природы смуглые — сильно смуглее латиносов. Я был не любитель такой экзотики, решение, как поступить со Слоном, принял, а потому, закрывая тему, попросил дорогу на выход.