В общем, Канада открыто попросила помощи у мирового сообщества. Чтобы её защитили. Но две державы из трёх обещали подумать, а третья подумала, но ничего не пообещала. Когда я спросил про перспективы вчера, не тронется ли кто умом, чтоб реально «вписаться», Фрейя отмахнулась:
— Хуан, канадцы слишком много на себя взяли. Считали себя четвёртой силой, крутой экономической сверхдержавой, с которой все только и рвутся дружить и торговать. А король оказался голый.
— Если бы они дали нам по зубам… — потянул я.
— Угу, — согласилась она. — Ибо могли. Но серьёзное сопротивление нам оказали только части быстрого реагирования из иностранцев, наёмники. Армии у Канады, способной воевать даже не со сверхдержавой типа Империи, а хотя бы с нашим небольшим экспедиционным корпусом, не было, а теперь и не будет. А раз так… Ты можешь быть очень богатым, иметь кучу технологий и прорву ресурсов. От тебя может зависеть мировая торговля другой державы, которой можно было бы сделать приставку «сверх». Но вся твоя крутизна только до момента, пока сможешь себя защитить. Если есть деньги, технологии, промышленность и влияние, но нет сильной армии, то вскоре у тебя не будет ни денег, ни технологий, ни влияния. Сейчас там, на конференции, начнётся бойкая торговля за активы Канады, которые можно оторвать, вырвав у нас из под носа. Мы не боги, и там реально много чего есть, на что можно наложить лапу и забрать под видом помощи. Но желающих влезать в это дерьмо с риском получить дубиной по кумполу по определению будет не много. В целом Новоорлеанская конференция даже полезна — они поговорят, но мы послушаем риторику и сделаем выводы. Так что забудь и не забивай голову. И подключать наш МИД для закулисных консультаций не считаю необходимым.
Ах да, забыл сказать. Кроме всего прочего мы уничтожили резервную спутниковую группировку, как бы принадлежавшую Союзу. Мы МОЖЕМ. А с теми, кто МОЖЕТ, разговаривают напрямую, а не через шавок на мутной конференции, растерявших за жалкую неделю авторитет и влияние, накопленные за две сотни лет.
— Да, представляешь, какая ирония! — усмехнулась сеньора Гарсия. Мы сидели в больничном парке — есть такая тут под госпиталем рекреация, на лавочке, в окружении ангелов, никого не подпускавших на расстояние радиусом метров в шестьдесят. — Я, супербоец, которая долго готовилась именно к такому развитию событий, кто подготовил кучу «лёжек» именно с целью сохранить структуру организации на момент боёв в городе в случае мятежа и госпереворота… У кого был в Альфе личный состав, оружие, связь и техника… Пала жертвой рядового нападения бандюков! Уркаганов! Ладно бы ещё какие-то спецы с Востока под видом диаспор, разные внедрённые диверсанты… Но пулю из огнестрела от родных венерианских бандитос…
Она тяжело вздохнула, опустила голову и покачала ею.
— Расскажи богу о своих планах, пусть посмеётся, — понимающе улыбнулся я. — Я сам не раз был в подобном дерьме. И даже как-то с похожим исходом.
— Тогда ты преследовал русского экстрасенса, — поняла она о чём я. — Которого не могли, не имели шансов не то, что арестовать, но даже обнаружить наши кадровые бойцы.
— И глупо получил иглами в грудь от человека, убившего моего преследованного. — Тяжко вздохнул — воспоминания не грели. — Ладно, соглашусь, ситуация лучше, но всё равно ирония.
— Ирония… — согласно закивала головой она.
— Чего не вернулась, как полегчало. Ты нужна нам, Елена. Ты нужна Фрейе. Ей сложно одной. Сирене лучше, но её ещё пока держат в коме. Алиса же — предательница, шарахается от дворца, как дьявол от церкви. Сеньору Серхио полегчало, взялся за работу, но он… — Я слегка скривился. — Он слишком своеобразный человек. А ей нужен кто-то, кто даст уверенность в себе. Суровый и жёсткий боец, а не тихоходная финансовая размазня.
Она думала долго, но, наконец, ответила: