Мычание. Он что-то хотел сказать, возразить, но мне было всё равно. Перед глазами сияли звёздным светом треклятые весы, и я понимал, что делаю всё правильно. Это капец как не просто — класть на эти невидимые чаши что-либо. Всё равно что, даже мелочь класть — закачаешься! Но при этом было понимание — всё делаю правильно. Душа, несмотря на грязь и кровь, пела.
— Если власть не хочет слышать слова — начинают говорить пушки, — задумчиво произнёс я. — Старый афоризм. Слышал, надеюсь? А я люблю всё старое. Даже девиз мы с группой себе взяли: «Всё, что есть — когда-то было». Не надо ничего выдумывать, надо лишь внимательно изучить былое, мой дорогой друг.
Какое-то время тело молчало, но потом опять завыло.
— Тихо! Лежать! — пнула его Сюзанна. Я же лишь грустно усмехнулся.
— Прими смерть как мужчина, придурок. А ты придурок, не спорь. Умный бы вместо того, чтобы колотить понты, плюхнулся в ноги, повинился, попросил снисхождения, скажем, не на пятнадцать лет, а на семь-восемь, и сдал бы всех, про кого есть хоть какая-то информация. А не выделывался бы, что у нас и так ничего не получится, зря мы это всё затеяли, большинство ваших всё равно будет отмазано. Не зря, нет. И У НАС как раз получится. Так что ты или умрёшь в унижениях, как дерьмо, или как мужчина с яйцами. Других вариантов нет.
Пассажир замолчал, осознав, наконец, что всё слишком серьёзно, и пощады ждать неоткуда. Это не просто не игра — это… Революция в подходе! Так на Венере никто до меня ещё не делал. Они, кто бы ни были эти «они», к такому не привыкли. И мне это нравилось — всегда нужен индикатор твоих поступков. Пока я удивляю, есть шанс победить, даже если выхожу против всего мира. Пока получается.
— А почему я тебе всё это говорю? — усмехнулся я своим мыслям. — Ни для чего, наверное. И нет, не сентиментальность. И однозначно не трёп киношного злодея перед главным сюжетным злодеянием. Это просто… — Задумался. — Да, наверное, так и есть. Я просто сам для себя хочу всё структурировать. Разложить по полочкам. Знаешь, последние три недели живу как в каком-то сне. Ни разу не выдалось с момента штурма дворца сесть, посидеть, подумать, что я делаю, и почему делаю это именно так, а не иначе. Всегда аврал, бегом-бегом. Сложнейшие решения надо принять за пять минут, и проработать, как именно другие будут их реализовывать. Некогда было думать о вывертах подсознания, почему оно хочет, чтобы я сделал вот так, а не иначе. И вот с тобой в машине, наконец, получилось. Не так и сложно это, оказывается!
Усмехнулся. Он же окончательно скис. А Сюзанна… Она и до этого смотрела странно, а теперь и подавно.
Настроение окончательно испортилось, и до конца маршрута я смотрел новости, подборку по конференции в Новом Орлеане. Сегодня утром, параллельно с моим выступлением в департаменте миграционной политики, наш флот начал-таки анонсированные ковровые бомбардировки Ванкувера из космоса. Не дождавшись ответа от официальных властей — а я вполне официально поставил условие мистеру Тафту, от имени и.о. королевы. Акт возмездия за гибель наших рабочих внизу. Местная полиция была там, смотрела, как наших избивают и убивают, и ничего не сделала. Канада так и не дала ответа на предложение о сотрудничестве в сфере, как покарать виновных, их новый президент даже с заявлением не выступил, что дескать осуждает это, сие неправильно. Вторым на очереди стоит Чикаго — там тоже среди наших много жертв, им займутся на днях, но там пусть уже у Фрейи голова болит — она тему на контроль взяла.