Я был страшен — понимаю это спустя время. И присутствующие, кроме Фрейи и её отца, даже поёжились. Но присутствия духа не потеряли.
— Формально мы не объявляли войну Республике, — с тоской в голосе произнёс один из сенаторов. Он из комитета по международным сношениям, уже был на одном из заседаний Совбеза несколько дней назад. — И она нам — тоже не объявляла. Юридически между нашими странами НЕТ войны. А значит и нет форс-мажоров, чтобы «похерить» договор.
— Её высочество чётко объявила ультиматум, — парировал я. — Что будет, если. Они проигнорировали. И в ответ на его игнорирование мы ответили. Так, как могли. Разве это не война?
Очень-очень тяжёлый вздох. Сеньор был в возрасте и понимал расклады «наверху», что со мной нужен диалог, а не просто «что ты позволяешь себе, щенок». Но я для него при этом — сопляк. А потому он вынужден объяснять маленькому мальчику очевидные вещи.
— Юный сеньор, международная политика это нечто больше, чем заявления отдельных лиц, даже если эти лица главы государства, — слащаво произнёс он. — Например, мы полностью проигнорировали заявление в наш адрес президента Андерсона, который тоже что-то там предупреждал. И были в своём праве. Но в отличие от нас, они кроме заявления официально передали нам соответствующую ноту, что зафиксировано в секритариате. Да, это предупреждение не может являться поводом для денонсации договора, он всё ещё действителен, но они хотя бы озаботились юридической стороной — фиксацией, что мы его получили.
— Это когда предупреждали о недопустимости вылета для наказания европейцев? — уточнил я.
— Именно. Это решение можно оспорить, как не соответствующее духу или букве нашего договора с Канадой. На него можно не реагировать. Но такая нота была. Мы же на них напали без предупреждения, без объявления войны, без денонсации прежних договорённостей, и даже без официального вручения предупреждающих нот. Это вновь не повод для разрыва договора, теперь уже с их стороны, но мы даже не соблюли приличия и формальности. Мы просто на них напали, как бандиты с большой дороги. И юридически на данный момент получается, что да, фактически мы в состоянии войны и уничтожаем их города, порты и объекты инфраструктуры. Но формально войны между нами нет — её никто не потрудился объявить. В том числе с их стороны. А потому я хоть и не одобряю такой поступок со стороны казначейства, но понимаю, чем они руководствуются. У них на руках международный договор. Который не денонсирован. Не приостановлен — действующий договор. По которому они обязаны передать деньги вначале в Банк Канады, а уже оттуда в Урало-Сибирский Промышленный банк на счёт поставщика снарядов. И если они сделают иначе — это будет незаконно, и по логике нормального государства, их накажут. Их поступок также подпадает под суд юрисдикции штата Онтарио, как нарушение договора с нашей стороны, и Канада может наложить на Венеру такие штрафные санкции за подобный перевод… Что данная сумма покажется смешной. В теории, юридически это так.
Я барабанил пальцами по столу, приводя мысли в порядок. Про бюрократию и крючкотворство как бы в курсе, но, mierda, не до такой же степени!
— Как понимаю, перспектив вытащить деньги из Канады никаких? — Это скорее риторический вопрос.
— Их давно нет на тех счетах, — усмехнулась Фрейя. — И не будет. Даже если мы высадим там войска и физически захватим всю страну, именно этих денег не найдём, и никто нам их не вернёт.
Посмотрел на фактического премьер-министра:
— Сеньор Серхио, в вашей епархии творится чёрти что! Грандиозные события! Ничего не хотите сказать? Вы же у нас главный по финансам?
Отец Фрейи лишь пожал плечами.
— Я не отвечаю за каждый перевод. Да, это крупный перевод, стратегическому партнёру, но я не могу отвечать за ВСЁ, что делается в финансовом секторе королевства.
— Но ваши подчинённые, а они ваши косвенные подчиненные, творят дичь! И совершенно ничего не боятся. Вас не боятся! Всё же спрошу ещё раз, ничего не хотите сказать? — сощурились мои глаза, а сам я пытался подавить злость, и даже откуда-то взявшуюся в груди ярость. Сидеть, дракоша! Сидеть!
Но сеньору моя ярость была до линии Кармана.
— Хуан, я куратор финсектора королевства, это так. — Он приторно и немного покровительственно улыбнулся. — Но я не пугало, чтобы меня боялись. Я могу посадить любого из них за косяки, за воровство, за… Да за что угодно противозаконное! Но ты только что слышал, формально они поступили ПРАВИЛЬНО. А что у нас война, и они должны бояться загреметь по статье о госизмене за помощь врагу и вред своему государству… Тут, извини, уже не мой сектор ответственности. — Он картинно развёл руки в стороны. — У нас на этом заседании есть один юноша, которого все считают опорой королевской власти. Он и сам назвал себя как-то сверхом. Эдаким львом на просторах саванны. Вот его в саванне и должны бояться! Он и должен следить за порядком на ЭТОМ поприще, — выделил сеньор это слово, имея в виду не только финсектор, а ВСЁ. — А я — так, всего лишь циферки складываю. Я… Ну пусть будет жираф! Далеко вижу, всё понимаю, обо всём доложу, но вот бояться — нас, жирафов, никто не боится. Такова жизнь. — Он пожал плечами. И смотрел победным взглядом.