— Есть, Командор. Разреши идти?
— Иди, — усмехнулся я. Позёр. Но толковый, мозги есть. Не стратег он, тактик, нутром ощущает, что будет завтра, но не в силах узреть, что ожидает его и его парней в долгосрочной перспективе. Печально, но другим свои мозги в голову не вложить, пусть живут, как могут.
Так мы начали операцию по нейтрализации тех, кто ездил на переговоры от имени оставшихся на свободе мятежников. Спускать такое было нельзя, и жаль, что дура Фрейя не поняла, как сильно подставилась, приняв во дворце и усадив за стол переговоров каких-то сраных адвокатишек, поверенных от мятежных семей.
В телецентре после эфира проторчал ещё с час, наблюдая за реакцией СМИ как этой, так и той стороны. На этой началось брожение, всё согласно термину «говно закипело», но кипело умеренно, и общий настрой был верноподданническим. Орлы (или скорее скунсы) Мартына попытались что-то вякнуть, но не усердствовали — их предводитель по прошлой нашей встрече понял, что не стоит со мной тягаться. Он — говорун, а говорун — всего лишь птица, а я сразу бью, и иногда насмерть. Малейший косяк, мне что-то не понравится — где гарантия, что я его пощажу? И деньги спонсоров вообще не отмаз — спонсоры потеряют деньги, а он — жизнь. Что в приоритете? Я ведь тёплых чувств к уроду никогда не питал, пусть он и не переходил мне дорогу, предусмотрительно спрятавшись в больничке на всю весну с мнимым сердечным приступом. Местные наци не опасны, пока их возглавляет ссыкло, а это единственная сила, кто серьёзно мог ударить по мне с тыла.
Но вот, неожиданно для меня, появились иные силы, на активность которых я вообще не рассчитывал. Не сказать, что совсем не брал их в расчёт, но не думал, что они рискнут вякать, ибо с моим заявлением, и главное, признанием на всю страну, что работаю на королеву, они самопроизвольно встали в первую позицию балета, и с непривычки от малейшего чиха могли завалиться как в одну, так и в другую сторону, и встать им никто не позволит (столичным хлыщам на них наплевать, а местные их смешают с дерьмом с превеликим удовольствием).
— Сеньор Шимановский! — рожа, появившаяся на визоре, была перекошена злостью и негодованием. — Сию же минуту соблаговолите объяснить, что вы тут устроили, после чего потрудитесь разоружить всех ваших бойцов и развести их по казармам!
Картинка за рожей показывала улицу. И судя по вон тому зданию, в которое я, пролетая, врезался — улицу под этим куполом. А ещё фоном же за говорившим возвышались бронемашины с логотипами национальной гвардии — оккупационными войсками латинского сектора… Которые номинально подчиняются напрямую королеве. Почему «номинально»? А потому, что фактически во время весенней войны я у них такой вертикали не заметил — гадят её величеству во всех начинаниях, где могут, и она, дура набитая, это им спускает.
Впрочем, другой королевы у меня для вас, уважаемые венериане, нет. А потому будем снова импровизировать.
— А если я откажусь? — нагло усмехнулся я.
— Вы локализованы в здании телецентра, — произнёс местный генерал-губернатор, а это был он, самолично. — Сбежать не получится. Просто выходите без оружия, вас сопроводят до палубы, откуда улетите на все четыре стороны. Нам не нужна кровь, у нас тут Самара, а не Альфа. Просто валите и не впутывайте Обратную Сторону в ваши околотронные разборки.
— А оружие?
Сеньор замялся, но решение принял быстро.
— Вернём, но отдельно. Всё до последнего ствола и скафа. Когда улетите, или хотя бы покинете купол. Я же говорю, нам не нужны проблемы, просто улетайте.
— А также освободить купол «Тайга-4»? — криво усмехнулся я.
— Разумеется. Кроме собственно здания офиса «Промышленности Феррейра», оно вне моей компетенции, но сам купол прошу очистить. Как и космодром.
— Космодром работает в нормальном режиме, все борта стартуют и опускаются.
— Только поэтому, сеньор, вы живы, и я не отдал приказ о штурме. — Блеф, конечно. Кто б ему дал разевать пасть на Феррейра, и тем более на людей королевы. Да в принципе любых людей из столицы. Это дорога в один конец, кто бы в Альфе ни победил. — Вы играете в игры, юный сеньор. А тут — город взрослых людей. Эта земля уже полвека в любой момент на грани восстания, мы из последних сил сдерживаем его после весенних событий. А вы приходите со своими столичными идеалистическими воззрениями на мир, и срываете с местных резьбу. Я верен её величеству, я не поддерживаю сторону мятежников, но мой приказ, и он не подлежит обсуждению: улетайте. И вы, и боевики Феррейра.