— Не страшно, я не скоро лягу, — усмехнулся я, представляя время — второй час вообще-то.
— Мне позвонила Каролина. — Пауза. Я знал, что он хочет спросить, но пусть спрашивает сам. — Она сказала, ты не во дворце. С Изабеллой.
— Допустим, — мысленно кивнул ему я.
— А Фрейя во дворце. Ревёт, рвёт и мечет. Лина боится в жилой блок идти, хотя там вроде как ей каюту предоставили.
— Карлос, к делу! — поторопил я.
— Хуан, у вас всё кончено? Ты в отставке?
Шустро. Но чего я ждал?
— Да. Фрейя меня бросила, я отстранён, но пока не официально. Такие проблемы быстро не решаются, а прошло мало времени, она ещё сама не знает, чего хочет. — Иногда лучше резать по живому. И говорить правду.
— Так понимаю, остальная страна узнает завтра?
— Завтра… Наверное. Если инфа уйдёт от неё, или от третьих лиц. Я умыл руки.
Пауза, молчание. Карлос собирался с мыслями, но, наконец, сказал по-военному, прямо, как есть:
— И что же теперь будет? Хуан, мы по сути сдались в плен, так как выступали на стороне мятежа. И таких, как мой полк — много. И все наши договорённости — устные, и гарантом их выступал один человек. И это не Фрейя Веласкес! — повысил он голос. Страх. За будущее людей, которые от него зависят, которые в него верят, которых он, возможно, подставил. — Парни пока не знают. Узнают утром. Но до утра у нас есть время — скажи, что теперь делать? Чего ждать, что будет?
«Нам бежать? Прятаться? Или высочество подтвердит все договорённости?»
Они поверили не ей. Мне. А я с Олимпа ушёл. И пусть не завтра, но, допустим, через месяц высочество может заявить, что ничего не знает о наших соглашениях, Хуан ей и государству никто, и покарает всех, хорошо если хотя бы условный срок и без конфискаций.
— Карлос, сейчас мы разъединимся, — начал я, ибо, если честно, не знал, что говорить. Я мог бороться, бодаться, но ДАТЬ ГАРАНТИИ, что дочь ванов всё подтвердит, не мог. — После чего ты ОФИЦИАЛЬНО, подчеркну это, делаешь запрос во все возможные инстанции. От штаба бригады, до генштаба, министерства обороны, комиссии Сената по военному делу, и даже в организацию всепланетной спортивной лотереи пошли запрос. И в этом запросе ТРЕБУЕШЬ, тоже подчеркну это слово, всю информацию по протоколу «Абсолютный хищник». Запомнил название?
— Что за протокол такой? — после паузы спросил полковник. — Я слышал про него, но не въехал в тонкости.
— Новый протокол. Ему около месяца. Это последнее, похоже, распоряжение, подписанное королевой. О назначении меня под позывным Мегалодон ответственным за ликвидацию террористической угрозы в Альфе. Мне передаются под контроль ресурсы первого, второго, третьего, пятого и шестого управлений, гвардия столичного региона, департамент безопасности, контроль сферы ПКО ВКФ, и ещё куча других служб. Так понимаю, поскольку ополчение мы мобилизовывали под флагом решения вопроса с террористической угрозой, то ВСЕ части, поднятые под ружьё из резервистов, также подчиняются мне, и только после — кому-то ещё. Вы — также перешли на нашу сторону, хотя правильно сказал, изначально выступили на стороне террористов. То есть и ты, и все, кого сманила Каролина, подчиняетесь мне, а не Фрейе. Ибо это последний приказ, который я вам отдал, а значит иные, от иных лиц, кроме королевы, имеете право игнорировать.
— Крутой протокол! — не мог не оценить полковник.
— А то! А юридическая дырка в нём в том, что назначить или сместить меня может только и исключительно королева — другие лица там просто не прописаны. Не «глава государства», Карлос, а «королева». Баг такой. Либо мои полномочия автоматически закончатся через полгода, как у диктаторов в Древнем Риме.
— Обалдеть! — только и сказал он. — Но стой… Да, баг, только королева… Но ведь можно же трактовать и как «глава государства»? Вы ж сами кучу сенаторов покрошили, чтобы сделать её оной главой.
— Считать понятия «королева» и «глава государства» тождественными — добрая воля исполнителя, — пакостно расплылся я в улыбке. — То есть вас. Если вы не захотите так считать — никто, подчеркну, НИКТО, Карлос, по закону не может вас обвинить в неповиновении. И помочь может только Конституционный суд. Только он вправе рассмотреть этот акт и признать или не признать соответствие. Повторяю, это очень молодой, сырой документ. По нему не было прецедентов в практике. А значит только суд, и не Верховный, а Конституционный, в котором у Веласкесов и Фрейи очень ограниченное влияние.
— Который может рассматривать этот вопрос месяцами. Особенно после того, что ты сотворил с Верховным судом. Да уж… — Карлоса отпустило. Не расслабился, нет — борьба всё равно будет. Но по крайней мере, его позиция выглядит уверенно. И без кровопролития, на какое Фрейя, скорее всего, не пойдёт, смять их и заставить что-либо делать, не получится. Как и наказать за что-либо.