Рассоединился. Вскочил, чувствуя полнейший раздрай. Нет, так не годится — совсем раскис. И двинулся в душ — надо смыть с себя негативные эмоции.
Полегчало. Настолько, что после душа включил браслет на все каналы, кроме первого и второго. Ого, сто сорок четыре неотвеченных пропущенных? Одиннадцать сообщений? Набрал.
— Привет, Кудряшка! Извини, не мог ответить. Вымотался, вырубился, всё поотключал.
Сеньорита на том конце насупилась и молчала, часто дыша в микрофон, думая, орать или не орать? Решила не ссориться.
— Хуан, так и быть, за то, что не отвечал, прощаю. Но что ты вымочил вчера… — И эта, блин. Впрочем, потому я и поставил блок — от неё грозного звонка ждал. И от неё тоже, но от лучшей подруги Мышонка — в первую очередь.
— А что я вымочил? — надо сбить негативный настрой, пока лавина не понеслась.
— Ты мог не гнать коней? Она дура! Просто дура! Но она — наследная принцесса, твою мать! — Всё, пошёл разгон. Ладно, терпим. — Которая без тебя не «вывезет». На кого ты страну оставил? Ничего не предпринимай, прилечу сейчас на гиперкатере и всё решу! Не делай больше глупостей.
Мама моя женщина, роди обратно!
— Сеньорита Феррейра, — отчеканил я ледяным тоном. — А вам не кажется, что вы берёте на себя больше, чем от вас требуется.
— Вот только не надо этого! Обиды, «не писай больше в мой горшок, отдавай мои бумажки»! — Ага, фиг так просто её собьёшь с вектора — лавина же. — Мы во взрослом мире, Хуан. Я чуть старше тебя, но и в двадцать лет я понимала, что детство кончилось, прими это и ты. И переступи через детскую обиду уровня песочницы. Я приеду, промою ей мозги, потом ты придёшь, скрутишь её в бараний рог и трахнешь так, чтобы у неё сперма ртом пошла. А потом наденешь кольцо на палец, и пусть попробует пикнуть! Беру всё на себя, я знаю, что ей сказать.
— Нет.
— Дурак! — Она сорвалась на крик. — Ты знаешь, сколько на тебя завязано? Многие люди с нею только потому, что приказы им отдаёшь ты! Ты хочешь новый переворот? Сразу за первым, не подавив его? Чтобы её «ушли» те, кому ты наступил на ноги? Так огорчу, Чико, убрав её, они сразу же уберут тебя. И уберут по жёсткому сценарию — живым ты нигде никому не нужен. Ты сам себе подписываешь приговор, мой маленький Анеглито! Всё, жди, ничего не делай, мама Сильвия решит вопрос — я вылетаю!
— НЕТ, Сильви! — пришлось зарычать. — По мятежу — ситуация под контролем. Мне самому хотелось залечь на недельку на дно и посмотреть, кто как себя поведёт. Чтоб увидеть, какое именно дерьмо всплыло, что первым купировать. Нет, то, что вчера — было не специально, я не рискую ТАК. Но сейчас, раз маза, хочу поиграть на зрителя, и этим зрителем буду я сам. А по Фрейе… Сильви, королева жива. И вернётся. Ничего не кончилось. Не надо разыгрывать партию так, как будто её уже не будет, либо она отречётся.
— Если ты станешь королём — она может и отречься, — спокойным тоном, что вдвойне убойно после рыка, парировала она. — Не факт, но такая вероятность существует. Останется в качестве советника при дочери. Хуан, мы ДРУЖИМ, много лет! Я знаю наверняка такое, о чём ты только сейчас начинаешь задумываться. И знаю внутренние расклады королевской семьи. Изабелла — тупик, оставь её. Она поймёт. Не дури и жди меня.
— Нет, Сильви. Да, это детский сад «Козюлька», но я не могу простить её. Она не раскаивается, пойми, она просто считала, что я более прагматичен, чем она, и уступлю, позволю ей быть «сверху». Только она не понимает, что это буду уже не я! Лучше буду не её, но не перестану быть собой. И, кстати, не ты ли мне давала такой анализ?
— Люди меняются… — пробормотала Феррейра, включая задние обороты. — И она на самом деле тебя любит, дурачок.
— Любит. Но любя, никогда не простит, что я «сверху». Вот когда будет готова, как сказала вчера Изабелла, «лежать под клиентом и не дёргаться»… Тогда у нас что-то может получиться. Но не раньше. А значит пока мне плевать на твою аналитику и расклады по семье — я «Козюлька». И не надо прилетать — тут и так в Альфе ситуация на грани, не знаю за что первым хвататься, твой прилёт ничего не решит, но всё очень ускорит. Побудь ещё немного в Самаре, очень тебя прошу.