— Ну, пошли, что ли, поговорим с этим Злом?
— Ну, поговорим… — расплылся в предвкушающей улыбке бригадный генерал.
— Мухариб — Командору. Командор вызывает Мухариба, ответь. Мухариб — Командору. Командор вызывает Мухариба…
— А, вот и ты, шлюхин сын! — радостный оскал ответившего на том конце абонента. Картинки нет, так чувствую.
— И тебе не болеть.
— С чем пожаловал? У вас там на Олимпе перестановки? Говорят, тебя снова выперли под зад? В грязь, где таким как ты самое место?
— Агитация и пропаганда! — весело парировал я. — Не слушай новости, не воспринимай всерьёз блогеров. На моём уровне только один критерий — жизнь. Если я жив — я в игре. Меня можно опустить на время ниже уровня поверхности, можно дать лопату и заставить грести навоз на ферме, можно заставить считать астероиды на Миранде… Но если я жив — я в игре, и только так. И когда немилость закончится — вернусь и отомщу шакалам, кто не понимает, как устроена жизнь и попытается надо мной поглумится.
— А ты не так глуп, как о тебе написано в досье! — уважительная реплика, от которой в хорошем смысле не по себе. Только враг оценит тебя объективно. — Я уже сорок раз проклял идиотов, которые его составляли.
— Идиотизм — главный двигатель исторических процессов! — высокопарно заявил я. — Это объективный фактор, от этого не уйдёшь, надо его просто принять. Вокруг меня тоже знаешь сколько идиотов? Терплю же.
— Чего звонишь-то? — посерьёзнел он, разговор «о погоде в Гаване» закончен.
— Не поверишь. Соскучился! — совершенно честно ответил я. — Знаешь как просто с тобой? Представляешься, нагибаешь, получаешь плюшки. Ты — зло, я — добро, всё чётко и понятно. А там… Они все — зло! Только разное.
— Мальчик столкнулся со взрослой жизнью! — хохотнул Мухариб. — Ну вот, позвонил ты. Дальше что?
— Дальше? М-м-м-м-м… — Картинно задумался. — Знаешь, камаррадо, есть предложение. Ты мне можешь не верить, но я устал. Очень устал! И хочу со всей этой тягомотиной покончить. Ты уже видел, что мне совершенно фиолетово, сколько погибнет гражданских, у меня иные критерии.
— Да уж, такое сложно не заметить… — потянул он.
— Несколько дней назад я уничтожил десять тысяч твоих коллег.
— Они мне не коллеги. И даже не сограждане. — Показная обида в голосе, но превалирует настороженность.
— Да мне пофиг! Они выступили против Венеры и её устоев, попытались нас прогнуть на уровне подавления менталитета. Посчитали себя более правильными и правыми. А значит они такие же, как ты. И я не стал долго размышлять, а просто раскрыл верхние ворота ангара. Ты же ловишь новости, видел?
— Конечно видел. Удивлён, что ты после этого ещё жив — столько грязи и дерьма на вас вылили. Тебя свои должны были прикопать.
— Прикапывалка не выросла. А насчёт грязи — так и задумано. Это индикатор. Все, кто лил грязь, проявились, и ближайшее время будут жалеть. Вот только во мне что-то надломилось. Раньше от такого бы было весело, а сейчас скучно. Подумаешь, десятком-двумя козлами на планете меньше! Мелочи, Мухариб. Наверное только ты на всей Венере меня сейчас поймёшь.
Тишина. И в эфире, и вокруг меня, в басе-штабе антитеррора. Причём свои смотрят выпучив глаза, ловя каждое слово, включая дона.
— Если я до того момента хоть как-то ценил человеческую жизнь, — продолжал я, — то сейчас люди, особенно враги, для меня просто… Даже не юниты, нет. И не ресурс. Скажем, препятствие. Пыль на одежде, которую надо отряхнуть. Сто их, тысяча или миллион — уже не принципиально. И ты, Мухарибушка, со своей бандой, начинаете доставлять много проблем. Я ощущаю дискомфорт. И только наша бурная история взаимоотношений, о которой знает вся Венера, не даёт мне вас обнулить. Сечёшь?
— Продолжай. — Собеседник не просто напряжён, я слышу, чувствую, нутром ощущаю его страх. Он держится, но тот ест его изнутри, ест, ест… И делает его слабее. Это уже не то гордое существо, что ставило условия в нашу первую беседу. А дальше будет только хуже.
— Давай поступим как мужчины. Мы же можем себе это позволить, да? Выйдем вдвоём, ты и я. Никакой брони, голые по пояс. Из оружия — десантные штык-ножи. Ну, или любые другие приспособления на твой выбор, про ножи — это первое, что пришло в голову. И зарубимся кто кого. Побеждаю я — твои выходят лапки кверху, сдаются. Про их будущее ничего не скажу, но они останутся живы, и их не станут калечить. Слово! И да, родственники просто улетают в Союз, без санкций, на пассажирских лайнерах, а не в трюмах грузовозов. Побеждаешь ты — вам дают коридор до космодрома, вы садитесь на яхту и летите на Землю. Дети остаются, в качестве заложников вам дадут наших добровольцев по тому же принципу, что и раньше — публичные персоны Венеры. Заложников оставляете на орбите Земли, на территорию Конфедерации опускаетесь без них. И главное, вам надо будет успеть до того, как мы начнём с Конфедерацией войну, после этого сделка будет технически невозможна.