— Та что там насчёт твоих снимков? Сильно ругать будешь? — вернул я тему на больное.
— Уже нет, — покачала она головой. — Передумала. Я хочу быть шлюхой, Хуан. И делать разные вещи. Очень разные. Но раз я буду ТВОЕЙ шлюхой… — Последнее местоимение она выделила, хоть и прошептала на ушко. — Это было даже приятно осознавать, чёрт возьми, что меня увидят миллионы. Как было приятно, когда те трое парней сегодня сидели, и…
— Пускали слюни?
— Ага. И завидовали.
Да, смущала Бэль наёмников сегодня знатно. Причём целенаправленно, то закидывая ноги одну за другую, то поправляя детали небогатого туалета. Даже когда договор подписывали — в самый серьёзный момент. И всё как-то на автомате у неё это получалось, и совершенно естественно, как естественно, например, дышать. Говорит серьёзные вещи, о жизни, смерти и предательстве, а лифчик и трусики картинно поправляет. Который раз убеждаюсь, женщина — самое страшное оружие, придуманное господом!
— Так что теперь пусть вся страна мне завидует, что я могу себе позволить так ходить, — заключила она. — И так делать. А тебе завидуют — что у тебя есть такая я. Справедливо же?
За такой мыслью я успокоился и смог заснуть. День обещал выдаться нервным, надо было хоть немного отдохнуть и прийти в себя.
С утра первым делом включил новостной канал. Ничего в целом не изменилось, стороны занимали те же позиции, но бои внутри Сената подходили к концу, наших оттеснили к шлюзам. Которые оставались закрыты, королевские войска на помощь не пршли, и не то, что Сенат не зачистили, но даже патриотически настроенных «мятежников» из мешка не выпустили.
Снова вызывал Фрейю. Раз. Другой. Третий. Безрезультатно. И опять корпус. И сразу — главу. Решать — так решать.
— Лионелла, кто из девочек возле сеньоры Морган? Она не в сети, а надо переговорить. Может кто-то из твоих сходить?
— Пока её УДС охраняют, лично преданные ребята, но поняла, сейчас кого-нибудь к ней отправлю. — Голосок и.о. бодрый, она уже (ещё?) на работе, хотя нет восьми.
Наконец, связь её превосходительству передали, регистрация в системе, и сразу вызов:
— Да, Хуан. Я тебя слушаю. — И у Сирены голосок бодрый. Тоже не спит.
— Сирена, скажи честно, ты следишь за ситуацией? — без предисловий начал я.
Пауза на осмысление. И буквально кожей почувствовал её ироничную улыбку.
— Я понимаю, что ты хочешь сказать, Хуан, — спокойно произнесла сеньора. — И понимаю твой порыв. Если у тебя есть время, присядь, давай откровенно поговорим? Как серый кардинал с серым кардиналом?
— Уже сижу. — Я откинулся на подушки. Интересное начало! Она тоже умеет переходить к сути без предисловий, как и удивлять.
— Тогда скажу прямо, в лоб, даже если тебе это не понравится. — Пауза. И:
— Да, я старалась держать тебя подальше от власти и влияния на Фрейю. Ты должен был её сдерживать, ограничивать, но при этом воодушевлять, и не лезть в управление. И если б не косяк с Армандо Сантосом, всё было бы по-другому.
Ну, тут она мне галактику не открыла, я видел её действия и до того как, и разумом понял после. Я б может сам на её месте так поступил.
— Буду справедлива, — продолжила она, — пусть и совершенно своими, мною не просчитываемыми методами, ты выправил ситуацию и преломил тренд — мы победили. Я признаю твои заслуги, не ершись и не кривись, хотя для меня это и стало сюрпризом. Однако, Хуан… Так не делается.
— Как не делается? — зло фыркнул я.
— Так, как делаешь ты. Есть понятия правил, в рамках которых надо работать. И их придумали не просто так. Если их преступить — к тебе также не будут применяться правила, понимаешь? Это великий закон Мироздания, который ты пока не осознал. Ты не плох, нет. Наоборот, в некоторых моментах эффективнее меня и Леи. Но так нельзя! — повысила она голос, спуская с поводка эмоции. У старушки тоже накипело. — Даже если нагнёшь всех раком, ты всё равно останешься парией, и это приговор. Правитель должен планировать на годы вперёд, на десятилетия, а пария так не сможет. Надо не просто сиюминутно всех нагибать, а строить стратегию, а с этим у тебя, извини, швах.
От её слов я стиснул зубы до боли… Но смолчал. Просто молчал. Ибо обидно, но она как минимум имеет право на такую точку зрения. А если подумать, что она местами даже права… Сейчас я не смогу это вынести. Потом переварю и обдумаю, всё потом.
— Что же касается происходящего сейчас… Да, я наблюдаю за ситуацией. — В голосе сеньоры появилась сталь. — Но при этом лежу в своей палате в медблоке, и не собираюсь пока выходить «в люди». Почему? А потому, что я слишком много пропустила, Хуан. Вы смогли настроить систему так, что она работает под вас, и я ни черта не понимаю механизмов этой работы! Я вмешаюсь, ты же это хотел спросить, но только если ситуация станет аховой, а пока она таковой не является.