— Благодарю вас, сеньор Шимановский, — итоговый кивок мистера Вана. И, кажется, мы расстанемся на хорошей ноте.
— Ну всё, я во дворец. Без её высочества наши договорённости ничего не стоят, — задумчиво произнёс Доминик, когда мы выехали за территорию. Мистер Ван остался, вызвав к себе несколько десятков человек персонала. Там, во-первых, находится передатчик, а во-вторых… Ему ж нужна будет в том числе и охрана. Которую он тоже вызвал. И куча помощников. Аналитики, шифровальщики, сборщики информации, «мальчики для бумажек». Ладно, бог с ним — пусть работают. Если дело выгорит, я сэкономлю жизни тысяч парней, а это стоит того.
— Конечно. Привет передавай, помахал ручкой я, непроизвольно вырвалось. — Она будет пытать, как прошло, какие твои личные впечатления — можешь говорить всё, что считаешь нужным. Главное донеси, я не враг.
— Постараюсь. — Он опустил голову. — Но тут уже обещать не могу, ваши личные тёрки — только ваши.
Подумав, он улыбнулся и произнёс с задором:
— Хуан, ты не дипломат. Тебе нельзя в МИД.
— Да ладно! — весело хмыкнул я. — Правда? А так хотелось…
— Ага. Но я с огромным удовольствием поучусь у тебя дипломатии, а ещё поработаю под твоим прямым руководством. Это… Полезно. Когда ты говорил, я аж голову в плечи вжимал. Каждое слово — словно молотком по гвоздю. Это… Круто, наверное.
— Посмотрим. Ещё повоюем, — произнёс я и активировал люк. Пора переходить в свою машину и ехать за Максом. Он отрапортовал, что есть успехи, нашёл «саботировавшего работу КСО козла». А прощать я никого не собираюсь, ибо… Великодушие — признак слабости, а я — адепт этого грёбанного жестокого мира Гортензии.
Глава 8
Я клянусь что стану чище и добрее
Глава 8. Я клянусь что стану чище и добрее
В чистом разуме нет места сомнениям
Девиз Империума, WH40К
Макс с братвой стояли внизу, у входа, и ждали «высочайшего решения». Ибо это уже не его уровень. И никакое «Братство» тут не поможет.
Что ж, я всё равно никуда не собирался — план на сегодня выполнил, и даже перевыполнил, так что рванул к нему. По пути глянул новости — «мараньонов» добивали. Ловили под куполом Сената последних выживших. Кулаки сжимались от бессилия, но я надеялся, что эта жертва того стоила. Официальные СМИ молчали, а говноблогеры как один залились в лае, что «всё плохо, гипс снимают». «Фрейя — предательница» — главный посыл. И по логике выходило, что посыл до безобразия верный. Сдала патриотов, отдала упырям на расправу. С таким настроем ей не жить. Может свои «десять лет мира», то есть свой договор с аристократией, она получит, но вот народ будет плевать ей вслед, а это приговор.
Не лезу! Обещал-обещал! Вдох-выдох! Вдох-выдох!..
Доехали. Не успокоился по дороге, наоборот, был готов рвать и метать. Думал, сейчас вызверюсь на ком-то, спущу пар, но, уже делая разворот перед крыльцом здания, понял, что ошибся. Обломинго, птичка на Земле такая, если социальные сети Обратной Стороны не врут.
Перед оным крыльцом стояло три машины, перед которыми выхаживали с оружием в руках и броне «золотые скорпионы». Спецназ ИГ. Что логично, так как мы подъехали к офису королевской службы охраны, управлением которой они являются. Угу, отдельное здание, головной офис ИГ находится на Карлоса Мендосы. Но у этих парней своё немаленькое хозяйство — разная спецтехника, арсеналы, все дела; огромное количество транспорта, укреплённого-полувоенного, и незаметного гражданского. Я не сталкивался с этим подразделением, они как-то сидят в тени и не жужжат (специализация такая, далека от политики), а тут заинтересовался, и… Кажется, давно пора было обратить на них внимание.
Вышел из машины, навстречу мне сразу двинулся старый знакомый — глава опергруппы, участвовавшей в задержании Юма. Нехорошо тогда вышло, специалы, контора ниже рангом, нас раскатала, но его вины ни я, ни его руководство не увидели, просто мы не всемогущи. Сеньор тепло поприветствовал меня, не доставая оружия, как не перекидывали винтовки из-за спин и три его гориллы, которых взял с собой. Знак: «Мы тебе верим, ты адекватный. Мы тоже». Я махнул своим также — не доставать стволы. Уважительно кивнул.
— Хуан… Можно тебя так, по-простому? — В голосе сеньора усталость, негатива нет.
— Вам — можно, — удручённо хмыкнул я, понимая, что проиграл. Даже если бы тут были другие ребята, не они, я бы тоже не стал быковать и открывать огонь. Меня сделали, переиграли. И надо смириться.