— Нам стоит поговорить, — сдалась я. — Но я вам все расскажу, только после того, как вы дадите мне клятву о неразглашении и непричинении вреда.
— Все настолько плохо? — Психанул лорд. — И кого же мне в невесты подсунула кузина, прикрываясь долгом за мое освобождение из Азкабана, — Блэк навис надо мной, гневно сверкая глазами.
— Сначала клятва, а потом разговор, — не поддалась я на его угрозы.
Лорд стукнул по столу, что-то прошипел сквозь зубы, но клятву дал. Я внимательно слушала каждое слово, опасаясь, что он схитрит и что-нибудь «забудет». Но Блэк мелочным не был и произнес все верно.
— Довольны? — Процедил хозяин дома, присаживаясь в кресло напротив.
Вместо ответа я начала рассказ:
— Я умею делать артефакты, единственные в своем роде. Настолько сильные и мощные, что с их помощью Люциус и Нарцисса смогли снять проклятие с рода Малфоев и обзавестись двойняшками: Элпис и Алейф…
После этих слов Блэк непроизвольно подался вперед, осознавая услышанное.
— Тебя же невыразимцы в своих лабораториях закроют, — взявшись за голову, сказал Сириус, даже не заметив, что от переизбытка эмоций он вернулся к неформальному общению.
— Чтобы этого не произошло все Малфои, включая Драко, дали мне такую же клятву о неразглашении, как и ты. Ты стал четвертым, кто знает правду о рождении двойняшек. Что касается остальных, то кто-то что-то может и подозревает, но точной уверенности нет ни у кого. Хотя намеки и вопросы от разных магов периодически поступают, потому что мои артефакты на Люциусе и Нарциссе видел Сметвик и другие колдомедики. В целях безопасности приходится врать и все отрицать.
Блэк встал и заходил по комнате, пытаясь успокоить эмоции и параллельно выстраивая в голове план будущих действий. Я обратила внимание на то, что мой жених ходит четкими кругами, вернее овалами, делая в каждую сторону всегда одинаковое количество шагов. Так ходят звери, большую часть жизни проведшие в клетке и точно знающие, где находятся границы их темницы. Сколько же еще подобных сюрпризов скрыто внутри бывшего заключенного.
— С Гарри тоже нужно взять клятву. Сам он может и не поймет всей опасности, но другие по крупицам этой информации узнают лишнее, — выдал Бродяга после раздумий.
— Люциус выступает в качестве добровольного посредника, принимая заказы на артефакты. Оплату он отправляет сразу в сейф в Гриннготсе, который он сам мне и открыл. Лично мы стараемся встречаться как можно реже, всю информацию передавая через Драко. Конспирация же, — я развела руками, подводя итог.
— А браслет портключ и дом в Озерном крае? — Решил прояснить последний вопрос Блэк.
— Плата за появление Элпис и Алейфа.
Разговор оборвался, каждый думал о своем. Сириус укладывал в голове кусочки мозаики, я прикидывала дальнейшее развитие ситуации.
— Почему Малфои уверены в том, что я обязан тебе своим оправдательным приговором? — Неожиданно сменил тему Блэк.
Переход был столь резким, что я растерялась и сразу не нашлась с ответом. Не думала, что Нарцисса поднимет эту тему в разговоре с кузеном. Но, видимо, он был сильно против помолвки и блондинке пришлось идти на крайние меры.
— Моя роль в этом вопросе сильно преувеличена, — сказала я, осторожно подбирая слова. — В первую очередь ты обязан себе, Мародерам и Люциусу.
— Мародерам? — Теперь уже Сириус был обескуражен моим ответом.
— Я заметила на вашей карте Петтигрю, который в образе крысы был питомцем младшего Уизли. И просто рассказала об этому Малфою, обратив внимание на то, что честный герой вряд ли будет годами прятаться в аниформе. Дальнейшей поимкой настоящего преступника и твоим оправдательным приговором лорд занимался без моего участия.
— Я должен попросить прощения, — после паузы выдал Блэк. — Я очень нехорошо о тебе подумал. Намеки мистера Брауна, цветы, браслет. Еще и Нарцисса слишком сильно настаивала на нашей с тобой помолвке. В какой-то момент я подумал, что любовь к мужу застила ей разум и она просто покрывает интрижку Люциуса. Был неправ, очень сильно. В свое оправдание могу сказать, только то, что сейчас на меня влияет родовой артефакт, — Сириус кивнул рукой на помолвочный перстень.
— Кольцо что заставляет тебя любить и ревновать меня? — Выпалила я в ужасе уставившись на собственную руку, на которой сверкал изумруд.
— Нет. Любовь не может внушить ни один артефакт. Даже хваленая Амортенция, лишь затмевает разум, а не дарит реальное чувство. Перстень действует иначе. Он усиливает присущее всем Блэкам чувство собственничества. Знаешь, такое дикое ощущение «мое». Но не пугайся, — увидев мое выражение лица, успокоил меня жених, — столь яркие проявления эмоций будут у меня лишь первые несколько недель или месяцев. Когда кольцо полностью настроится и войдет в силу, оно не будет так «бить по башке», контролировать себя станет проще и я начну адекватно воспринимать тебя и мир.