Меня еще раз поздравили, вручили список дополнительной литературы, нужной для ученичества и отправили с миром. Я кивала и улыбалась, скрывая внутреннее раздражение. Как-то все это было… мерзко.
Вернувшись в свою новую спальню, я обессиленно упала на кровать, пытаясь собрать мысли в кучу. Подпускать козлобородого к своим тайнам я не собиралась. А сам он вряд ли разберется. Если хитрый Люц за четыре года не понял, в чем подвох, и Сметвик не смог разобраться в принципе работы артефактов, то и Смирнов вряд ли сам догадается. А значит нельзя ему давать и намека.
— Букля? — Удивилась я, услышав стук в окно.
Сова Поттера принесла письмо от Сириуса. Он писал, что из Азкабана совершен новый побег. Охрана тюрьмы без ушедших в прошлый раз дементоров была довольно слабой. В этот раз без особых трудностей сбежали вообще все заключенные. Хоть изначально и собирались освобождать лишь приспешников Волдеморта во главе с Беллой.
Также Блэк извинялся за то, что поспешил подписать ученический контракт со Смирновым. Предлагал даже его разорвать. Но в магическом мире это было… словно бросить невесту у алтаря. Такой удар по репутации мне не простят, тут уж точно нормальной учебы в Ильверморни не будет.
«Что касается совы для Пенни,» — писал Сириус, — «Это возможно. Но предлагаю пока не покупать эльфийке личного почтальона, а использовать Буклю. Гарри все равно ближайшие два месяца по условиям ритуала должен быть без связи с внешним миром. А птица скучает».
Я перевела взгляд на белоснежную сову, жадно пьющую воду из поилки Минни. Подкинула ей пару печений и принялась писать ответ.
Еще раз напомнила Блэку об осторожности. Знала, что он пропустит эти строчки не читая, но удержаться не смогла. От разрыва контракта отказалась. Пусть все остается, как есть, выкручусь как-нибудь. От Букли тоже.
«Сириус, я не против, чтобы Букля иногда доставляла мне письма, от тебя или от Пенни. Но мне бы хотелось, чтобы у ушастой был отдельный почтальон, который жил бы в Озерном крае, а не на Гриммо. Да, и использовать без спроса личную птицу Поттера как-то… неправильно. У меня от этого возникает чувство, словно мы уже смирились с тем, что Гарри с ритуала не вернется, поделили его наследство… и мне досталась сова. А я так не хочу. Пусть все будет хорошо и Букля дождется своего хозяина».
Описав последние новости я запечатала письмо. Затем открыла сундук и сгребла все челноки, крючки и недоплетенное кружево. Пусть здесь не было ничего из шерсти единорога, но давать козлобородому даже намека я не собиралась. А если у меня останется хоть один челнок я не удержусь, буду плести и рано или поздно, но попадусь. Оставила только иголки и нитки. Катушки были тяжеловаты для одного почтальона.
Американские маги оказались ушлыми ребятами, спешащими прибрать к рукам талантливых волшебников. Заподозрят, что кружевные артефакты в Мунго и у Малфоя — мои работы, найдут способ оставить меня на материке. А я хотела вернуться. Значит придется потерпеть без фриволите. Хорошо хоть последние недели за подготовкой к экзаменам я к челнокам добиралась только поздно вечером. И о моем хобби пока никто не знает.
— Прости Букля, но придется тебе лететь обратно, толком не отдохнув, — птица особо не расстроилась, покорно протянув лапу для ответного послания. Видимо и правда засиделась на Гриммо. Я прикрепила свою посылку и потрепав сову по голове отправила ее обратно в Лондон.
Может торопиться было и необязательно, но я опасалась, что Сириус опять поспешит и расторгнет договор ученичества. Да, и от кружевных улик хотелось избавиться побыстрее.
В дверь неожиданно постучали, это оказался Михаэль.
— Ну, ты идешь? — С порога начал торопить меня француз.
— Куда?
— За покупками же. Полетели, пока директриса не передумала и не навязала нам кого-нибудь из профессоров в сопровождение. Заодно и пообедаем в Брейнтонвилле. Мне там очень один паб нахваливали, «Ведьмин котелок» называется.
Лететь никуда не хотелось, но я понимала, что и завтра не захочется, а время поджимало. Так что наспех причесавшись и прихватив с собой увесистый кошель с галеонами я поспешила за Бонаккордом. А то еще сбежит, и придется добираться одной. А я на такие длинные расстояния в одиночку еще не летала.
Шармбатонец со старта задал очень бодрый темп, норовя свечкой уйти в небо. Я даже пытаться не стала повторять его трюки, аккуратно передвигаясь в черепашьем темпе. Минут через пять Михаэль заметил, что я заметно отстала, оставшись точкой на горизонте.
— Ты чего так плетешься? — Возмутился француз, вернувшись ко мне.