За ужином при Эльзе Мих никак не упоминал о наших дневных приключениях. Она вообще была не в курсе его похождений. Зато бывший шамбартонец очень активно спорил с японкой о предстоящей игре в квиддич.
Кстати, сорванный из-за непогоды матч таки переиграли, я даже умудрилась его пропустить, прикрывшись уроком со Смирновым. И хорошо, что пропустила, потому что победила наша с Сато команда и впечатлительный француз еще неделю дулся на мою соседку по комнате за пойманный снитч. Если б еще и я ее активно поддерживала, Бонаккорд бы вообще этого не пережил от обиды на несправедливость мира.
Следующая же игра была у Вампуса и факультета Птицы-гром. «Общипанных куриц» Мих всерьез не воспринимал, обещая отыграться за последнее поражение.
— Ты и в прошлый раз так говорил, а в итоге пролетели 210:40, — осадила японка Михаэля.
— В прошлый раз другие обстоятельства были, у нас вратарь ногу перед игрой подвернул, — попытался оправдаться этот заядлый квиддичист.
— А зачем ему нога на метле? — Задала, как я думала, уместный вопрос, но оказалось, что я в корне не права, что эта парочка поспешила объяснить мне сразу в два голоса.
— Гермиона, в правильной посадке на метле задействовано все тело. И тут даже мизинец важен, не то, что целая нога. Может ты поэтому так неуверенно и летаешь, что не чувствуешь древко каждой клеточкой своего тела, — пафосно вещал Бонаккорд, а я выслушивая этот спитч, пыталась придумать, как в полетах можно использовать нос или уши. Озвучивать свои идеи эмоциональному французу я не рискнула, но мысленно поулыбалась своим фантазиям.
Спустя три дня в гостиной вывесили объявление: «В ближайшую субботу стартует курс аппарации для совершеннолетних студентов. Стоимость 12 галеонов. Первый урок состоится в кабинете ЗОТИ в 15:00».
— Ты пойдешь, Гермиона? — Спросила Сато, когда мы растолкав толпу старшекурсников смогли добраться до собственной спальни.
— Конечно! Я об последние пять лет мечтала, — предвкушая интересные события, ответила я. — Буду скакать по всему миру, как кузнечик.
— А я пока сомневаюсь. У меня дядю расщепило, когда он к нам аппарировал. Как сейчас картина перед глазами стоит, когда на крыльцо только левая половина туловища переместилась, — поделилась японка.
— Эльза, это ужасно. Его хоть спасли?
— Не успели. Дома были только я и бабушка, а она у меня сквиб. Пока родителям через камин докричались, спасать уже некого было, — с печалью в голосе сказала брюнетка.
— Прими мои соболезнования. Как же ты это пережила? — Поинтересовалась я, обнимая подругу, в попытке оказать ей поддержку.
— Плохо, — призналась Сато. — Я потом месяц на крыльцо выходить боялась и кошмары еще полгода снились. Меня к целителям водили. Вроде помогло, но аппарировать я боюсь. Даже портключами не пользуюсь.
Свой страх Эльза так и не переборола. Поэтому на уроки аппарации ходили только я и Мих. Ему, как будущему воину и телохранителю такой навык был жизненно необходим. Я же просто хотела свободы перемещения. Хотя после рассказа японки идти на первое занятие было страшно.
Боялась я зря. Мистер Брикс, присланный из Портального отдела министерства, знал свое дело на отлично, и через две недели, мы уже уверенно перемещались из одного конца кабинета ЗОТИ в другой. А еще через три дня успешно сдали экзамен и получили лицензию на аппарацию на красивом пергаменте с большой сургучной печатью.
— Выглядит, как королевский указ, — пошутил Михаэль, сворачивая свой экземпляр лицензии. — Гермиона, может зря мы с тобой Сато попробовать не уговорили? Она ведьма сильная, я уверен, она бы справилась. Переборола бы свой страх как-нибудь.
— Нет, Мих, не зря. Если есть психологический барьер, то его так просто не сломать. Я видела, как двухметровые амбалы сознание теряли от одного вида шприца в руках медсестры. Казалось бы, взрослый мужик, и прекрасно знает, что укол — это ерунда, а сделать с собой ничего не может и боится до трясучки и истерики. Так что не стоит недооценивать страх.
— Не врешь? — С сомнением протянул Бонаккорд. Я в ответ отрицательно покачала головой.
— Если б Эльза в самый ответственный момент запаниковала и потеряла концентрацию, была бы беда, — уверенно заявила я. Француз спорить не стал, потому что уже знал, что мои родители были врачами. Даже интересовался у меня магловскими способами лечения и даже немного разбирался в простых терминах, вроде «шприца» или «скальпеля».