«Здравствуй, Хранительница. Я рад, что ты с нами. Скажи своей эльфийке спасибо за наше угощение. Мы ценим заботу», — мысленно передал Крафт. А потом пояснил, что мысленное общение — это большая редкость даже по меркам единорогов. Нам с ним практически чудом удалось установить связь, когда он всеми силами пытался понять, что мной движет, а я от чистого сердца пыталась открыться.
«Ты же не слышишь Брина, кобылиц, жеребят, а они, уж поверь мне, очень болтливы», — усмехнулся единорог.
— Но, Пенни. Это же она мне сказала, что тебя зовут Крафтом, а вожака — Брином. Я думала, ты говорил с ней, как со мной, — от неожиданности вслух сказала я.
«У единорогов нет имен в привычном вам понимании. Твоя Пенни сама придумала нам имена, так ей удобнее к нам обращаться. А мы не стали спорить. Собственное имя — это даже приятно», — почему-то мне показалось, что единорог мысленно улыбался. И да, я только сейчас заметила, что никто из табуна не пытался мысленно поговорить со мной. Даже мелкие единорожки выпрашивали ласку молча.
7
Наш отпуск пролетел слишком быстро, но позволил нам с мужем стать ближе друг другу. Мне даже временами казалось, что я его люблю. Но я по пока не спешила с выводами, пытаясь разобраться в своих чувствах.
Мы вернулись на Гриммо, только не в старую спальню Сириуса, увешанную гриффиндорскими флагами и фотографиями мародеров, а в покои четы Блэк. Подозреваю, что раньше здесь обитали Вальбурга и Орион. Сейчас о них напоминала только массивная кровать с балдахином, которой по виду было лет триста не меньше.
Но вот обои и все ткани явно свежие. Светлые в холодных тонах слоновой кости и жемчуга. Подозреваю, что муж во время отпуска сбегал не только тренироваться с крестником, но и ремонтом руководить. Но результат мне нравился, особенно мой туалетный столик с резными ножками и большим зеркалом в красивой раме.
Малфои тоже вернулись. Вдвоем. На недоуменный взгляд Блэка Люциус пояснил:
— Представляешь, не смог его оставить с матерью. Старею наверное.
— Я уже совершеннолетний, так что сам имею право решать, где мне находиться, — явно продолжил старый спор Драко, вальяжно развалившись на кресле. А я вспомнила, что у него действительно пятого июня был день рождения. Вот только все про него забыли, а сам Малфеныш в тот момент был не в том состоянии, чтоб напомнить про свой праздник.
Зато до дня рождения Поттера оставалось всего три дня и все походы на Волдеморта само собой отложились. Зато подготовка шла полным ходом. И к совершеннолетию героя и к самоубийственной вылазке.
— Я писал Грюму, Макгонагалл, Слизнорту и Люпину. Хотел с ними встретиться и поговорить. Позвать на помощь. Но они все отказались. Аластор сослался на плохое здоровье. Гораций ответил, что «слишком стар для подобных авантюр». Минерва написала, что не хочет общаться с «предателями Дамблдора». А Римус… Лунатик вообще не ответил. Просто вернул мое письмо нераспечатанным с пометкой «больше не беспокоить», — расстроенно махнул рукой Сириус.
— А Тонкс? Неужели и она отказалась? — Встрепенулась я.
— Нимфадора согласилась. Она и сейчас мне сильно помогает. С ней в компании еще пара молодых ребят. Кстати, Седрика Диггори вы должны знать. Но они все почти дети, и их мало. Нападать на Волдеморта с такой «армией» — смешно.
— Вот только выбора у нас нет, — мрачно сказал Люциус, одним глотком осушив бокал огневиски.
Согласно плану мы должны были в узком кругу отметить совершеннолетие Поттера. А через день встретиться с остальными членами команды, чтобы согласовать наши действия. Точной даты похода на Волдеморта не было.
— Числа пятого-десятого, будем смотреть по обстоятельствам. Отец Седрика должен на днях раздобыть новые сведенья, от них и будем отталкиваться, — подвел итоги Сириус.
Но умные люди не зря говорят: «Хочешь рассмешить Бога — расскажи ему о своих планах». Вся наша стратегия пошла коту под хвост, когда утром 31 июля в супружескую спальню Блэков вломился взъерошенный Малфой в шелковой пижаме.
— Повелитель узнал, что противоядие от Нагайны и блокирующее метку зелье варил Снейп. Сейчас Темный лорд во главе Пожирателей Смерти направляется в Хогвартс, чтобы устроить показательную казнь Северуса, — на одном дыхании выпалил блондин. После чего мы резко проснулись.
Муж, правда, по старой памяти предложил пожертвовать Нюниусом, но удосужился такого взгляда от Малфоя, что резко изменил свое мнение и изъявил жгучее желание спасти зельевара. Я приказала Криччеру будить остальных и хоть и с трудом, но вытолкала из спальни нервничающего Люциуса.