— Странно, что эта мысль пришла в голову тебе, а не ушлому Малфою.
— Ему тоже пришла, но я был первым, — самодовольно ответил муж. — Люциуса в «Пророке» послали… ко мне.
Выходные пролетели незаметно. Мы смеялись и бродили по местным улочкам. Сириус даже как-то незаметно уговорил меня признаться Смирнову, что пояс, который мы весь прошлый год разбирали — это мое творенье. Я поначалу сопротивлялась, аргументируя это тем, что рунолог меня прибьет или в подвале каком запрет — для опытов.
— Я ему не позволю. Блэк — это не просто фамилия. Даже буду присутствовать при вашем разговоре, если ты так переживаешь. Но хуже будет, если он сам догадается, или кто-то другой расскажет, — убеждал меня муж. Других контраргументов у меня не было, пришлось соглашаться.
В итоге на первом дополнительном занятии с Даниилом я назначила ему встречу вечером в пятницу в «Ведьмином котелке», чем несказанно его удивила. Подробности сообщать отказалась, но попросила меня не убивать при встрече, чем еще больше заинтриговала рунолога.
С Сириусом мы подробно обсудили ход предстоящей беседы. Я даже приблизительный план себе набросала, и теперь чувствовала себя не студенткой, а секретаршей с кучей бумаг.
В пятницу я освободилась раньше, чем Даниил, у которого был еще один урок с пятикурсниками. Этот факт меня очень радовал. Я бы себе все нервы вытрепала, если бы пришлось из Ильверморни в Брейнтонвилл лететь вдвоем. Даже сейчас, рассекая на метле в гордом одиночестве я нервничала, перебирая в голове пункты будущего разговора. Было страшно.
— Ты что и сюда свои фирменные розы притащил? — Спросила я, приземляясь во дворе, арендованного Блэком дома. Вдоль тропинки, ведущей к центральному входу действительно уже были аккуратно высажены кустики с очень характерным узором на листьях.
— Не поверишь, но мне понравился этот городишко. Я даже уже подружился с соседкой, миссис Харрис. Милейшая старушенция, с потрясающим чувством юмора. Обязательно вас познакомлю, — обрадовал меня муж, чмокая в щеку, вместо приветствия. — Короче говоря, я выкупил этот дом. Когда закончишь школу, превращу его в американское представительство рода или в дачу. А наши розы должны расти везде, где живут Блэки. Такая себе визитная семейства.
— Ты не перестаешь меня удивлять, — сообщила я Сириусу, сумевшему одной фразой отвлечь меня от навязчивых мыслей и мандража. Так что в «Ведьмин котелок» я заходила уже спокойная и уверенная в собственном решении.
Смирнов пришел минута-в-минуту и приветственно помахал, заметив нас за угловым столиком. Есть никто не стал, заказали, только кофе, как бы намекая, что это официальная встреча, а не дружеские посиделки.
После того, как все стандартные фразы закончились и тянуть время дальше стало просто неприлично, пришлось переходить к сути. Я глянула на мужа, ища взглядом поддержки, и начала свою речь:
— Профессор, я заранее хочу попросить у вас прощение. И я пойму, если после того, как вы все узнаете, вы откажетесь быть моим наставником. Но не признаться не могу, иначе наше дальнейшее ученичество теряет всякий смысл.
Мои слова насторожили Даниила, он явно ожидал не такого начала разговора. Тем более, что Блэк в этот момент накинул на нас купол тишины.
А когда я достала из сумки и выложила на стол пояс — рунолог потерял дар речи. Конечно, это был не тот первый, малфоевский, а последний, с защитой от Круциатуса, который я плела для Сириуса, но эффект на Даниила он произвел потрясающий.
— Пояс из Мунго, который вас так заинтересовал сплела я. И не только его, — на стол рядом с первым артефактом легли несколько браслетов и чокер.
Смирнов действительно разозлился. Как я и ожидала, он подумал, что все это время я издевалась над ним. Особенно, его добил тот факт, что свою первую работу я сплела в тринадцать.
Сириус надеялся, что хоть и с трудом, но нам удастся убедить рунолога, что мне действительно нужны те знания, которые он дает. Ведь свои артефакты я создавала методом проб и ошибок, пользуясь при этом лишь интуицией. Он же четко понимал, что делает и зачем. Но Блэк ошибался, Даниил психанул и разорвал ученический договор. Более того, он заявил, что будет поднимать вопрос о моем отчислении из Ильверморни.
Никакие доводы козлобородый не слышал. Даже то, что я пообещала рассказать ему секрет плетеных артефактов — не помогло. Смирнов даже не попрощавшись ушел, холодно заявив напоследок: