К дому я не шла, а буквально плыла. То ли неожиданная новость, то ли общение с единорогами подарили мне осознание счастья и гармонии. Сейчас я верила, что у меня все получится.
А ночью пришло понимание, что мы со Смирновым все делаем не так. Стараясь не разбудить мужа я аккуратно выбралась из постели и рванула в кабинет, где принялась наспех рисовать схему, пока не сбилась с мысли.
В первый день занятий я с нетерпением ерзала на стуле, ожидая дополнительного урока рун. Даниил вошел в класс расстроенный. Его поездка к коллегам не увенчалась успехом. Иностранцы предложили те решения, которые мы уже признали их нежизнеспособными.
— Профессор, помните в прошлом году в Ильверморни вы рассказывали нам о парных сережках, которые создавали многослойную защиту разума?
— Да, был такой урок в декабре, — не понимая к чему я клоню, подтвердил рунолог.
— Я подумала, что и в случае с Долгопупсами можно применить тот же подход. Нужно создать не один артефакт, а два, работающих в паре. Первый будет решать проблему, а второй стабилизировать эффект и закреплять результат, — закончив речь я выложила перед Смирновым те схемы, что наспех рисовала среди ночи. Блэк потом ругался, когда утром нашел меня, заснувшей над пергаментами. Но быстро сбавил тон, когда я объявила, что нашла решение. Вроде.
Даниил с сомнением уткнулся в листы. Но чем больше он вникал в мою идею. Тем больше разглаживалось его лицо. Он несколько раз что-то перепроверял, пока я сидела затаив дыхание.
— Плети, — сказал профессор одно слово, а я от радости кинулась его обнимать. Отчего он пошатнулся и чуть не упал от неожиданности.
— Простите, сэр.
— Ничего страшного. Я просто не ожидал от вас такой… эмоциональности, — смущенно ответил рунолог.
Все свободное время я теперь посвящала плетению. Даже перестала ходить в Озерный край по выходным и временно отменила дополнительные уроки со Смирновым. Я страшно боялась ошибиться.
В начале мая первый комплект был готов и в пятницу утром я, в компании Снейпа и рунолога отправилась в Мунго, чтобы своими глазами увидеть результат. Штатный легилимент и Сметвик во главе команды колдомедиков были тут же.
Невилла единогласно с собой не взяли. Это было трусливо, но я бы не смогла смотреть ему в глаза в случае неудачи.
Фрэнка вывели в отдельную палату, где после краткой подготовки на него надели артефакты, предварительно привязав его к кровати. Бывший аврор моментально начал дико кричать и биться в путах. А команда колдомедиков во главе с легилиментами одновременно взялась за волшебные палочки. Разноцветные вспышки озарили комнату.
— Что мы натворили? — В ужасе спросила я, испуганно вцепившись в рукав Смирнова.
— Все нормально. Я ожидал чего-то подобного. И судя по действиям колдомедиков не я один, — аккуратно высвобождая свой пострадавший рукав из моей цепкой хватки, ответил рунолог. — Твой артефакт откатил сознание Фрэнка обратно. Но немного иначе, чем это было с Невиллом. Ваш победитель Темного Лорда временно впал в детство, а его отец сейчас мысленно вернулся в тот миг, когда его пытали слуги Волдеморта. Если я все правильно понимаю, сейчас все нервные окончания говорят ему, что он под «Круциатусом». А Брамс и Снейп пытаются вывести его мысли из калейдоскопа пыток, помутившего сознание, в состояние покоя. Колдомедики же убирают боль и сглаживают стресс, который испытывает уставший организм.
— Но разве он все это время жил в том жутком дне? Он же всегда вел себя спокойно. Даже иногда улыбался невпопад. Я же много раз его навещала.
— Это защитная реакция организма, Гермиона. Когда разум утратил связь с телом, оно просто перестало получать сигналы от потерянного разума и стало жить своей жизнью.
— То есть все эти годы Фрэнк и Алиса страдали? — С новой силой вцепившись в многострадальный рукав уточнила я.
— Боюсь, что так, — смирившись с участью рукава ответил Даниил.
— Невилл знал? — Рунолог не ответил, но отвел глаза. А я поняла — знал. На душе было паршиво. Получается, что еще пять лет назад он просил меня избавить родителей от страданий, а я отказала. Разумом я понимала, что тогда бы я ничего сделать не смогла. Я и сейчас с учетом всех знаний и поддержки сомневалась в результате. Но от этого было не легче.
Крики потихоньку затихали, но все присутствующие продолжали свои манипуляции над пациентом. У многих выступала испарина на висках. Снейп побледнев сильнее обычного, став каким-то серовато-зеленым. У Брамса из носа текла кровь, но он казалось не замечал подобных мелочей.