Мы вместе попили чаю, в моем доме ушастой не хватало работы и общения, поэтому она немного тосковала, но обратно в Хогвартс не рвалась. Тем более сейчас, когда у нее была сова.
— Хозяйка Гермиона, Арма очень умная, понимает, что я говорю. Иногда даже отвечает. Вот так: «угу-угу» или «у-ух-у-ух», — Эльфийка забавно складывала губы трубочкой и выпучивала глаза, изображая свою питомицу. А я радовалась ее непосредственности.
— Что значит, она ушла, раз ее никто не ждет? — Было первым, что я услышала, вернувшись на Гриммо. Хозяин дома нависал над Криччером и отчитывал своего маленького слугу.
— Здравствуй, Сириус. Я тоже рада тебя видеть, — привлекла я к себе внимание, появившись на Гриммо.
— Гермиона, ты вернулась, — облегченно выдохнул Блэк. Я видела, как разглаживаются мелкие морщинки вокруг плотно сжатых губ, а в глазах появляется жизнь и радостный блеск. — Представляешь, этот глупый эльф сказал мне, что ты ушла, — делая шаг вперед и заключая меня в объятия заявил жених.
— Так в Озерный край же, а не обратно в Америку, — не понимая проблемы, ответила я, прижимаясь к крепкому телу.
— Об этом маленьком нюансе Криччер забыл сообщить.
Эльф понял, что его шалость не удалась, поспешил скрыться на кухне. Хоть его разум и прояснился после уничтожения крестража, и уважения к хозяину в последние годы прибавилось, но время от времени ушастый шкодил. По мелочи, без серьезных последствий, но нервы потрепать любил. То ли возраст свое давал, то ли просто характер такой.
За ранним ужином мы обсудили подробности ритуала. Начаться он должен был через два часа в закрытом крыле Мунго.
— Невыразимцы хотели всех к себе перетащить, но Хунган воспротивился. Сказал, что что-то там у них не так с магическими потоками. Но я подозреваю, что жрец просто побоялся, что ни его, ни Поттера из подвалов тайнюков потом не выпустят.
— Ну, да. Эти экспериментаторы такие редкие экземпляры могут и для опытов оставить, — согласилась я с мнением вудиста.
Поели мы наспех, от волнения еда в горло не лезла, но мы оба понимали, что ритуал может затянуться. А урчащие от голода животы — это не то, что нужно в данной ситуации.
В Мунго перенеслись за сорок минут до начала. Нам там делать было нечего, поэтому просто сели в кресла в углу и наблюдали за суетой. Основные события развивались в соседней комнате, которую было видно через больное окно во всю стену. Жрецы в очередной раз все перепроверяли и заканчивали рисовать на полу пентаграмму.
Возле нашего наблюдательного поста был полный аврал. Невыразимцы бегали, как муравьи, постоянно устанавливая все новое оборудование. Еще немного и по комнате можно будет только боком передвигаться. От всех этих метаний нас отвлек разгорающийся в коридоре скандал.
— До начала ритуала всего двадцать минут, что у них там случилось? — Рассердился Блэк и направился к выходу. Я поспешила за ним. Сама не знаю зачем, скорее просто от любопытства или излишнего волнения.
— А эти что здесь делают? — Возмутился директор Хогвартса, завидев нашу пару, выходящую в коридор.
За полгода, что мы не виделись Альбус заметно сдал. И дело даже не в обугленной руке, плетью свисающей вдоль тела. Старик заметно похудел, морщины на лице стали глубже, а борода потеряла свой лоск. Теперь она больше напоминала неопрятную мочалку. На фоне этого яркая серебристо-лазоревая мантия смотрелась совсем неуместно, только подчеркивая контраст. Только взгляд оставался таким же цепким и колючим.
— Мистер Дамблдор…, — в очередной раз начал объяснять невыразимец в мантии с глубоким капюшоном, скрывающим лицо.
— Профессор Дамблдор, — строго поправил его белобородый.
— Профессор Дамблдор, — не став спорить исправился невыразимец. — Я еще раз вам повторяю, это закрытая операция Отдела Тайн, на которой частные лица не могут присутствовать.
— А они что здесь делают? — Настырно повторил вопрос старик.
— Альбус, ты забыл, что Поттер несовершеннолетний, а я являюсь опекуном Гарри? — Пришел на помощь невыразимцу Блэк. — А вот на каком основании ты здесь оказался? Ты ведь всего лишь директор школы, в которой он когда-то учился.
От такой отповеди Дамблдор поморщился. Только я так и не поняла, что больше ему не понравилось: обращение на «ты» или то, что он «всего лишь директор бывшей школы». Все-таки Альбус очень трепетно относился к своим регалиям.