Гарри, как ни странно, спокойно играл в шахматы в гриффиндорской гостиной. Напарницей его была Фэй Данбар, а вот Долгопупса нигде не было видно.
— А где…?
— Спасибо за совет, Гермиона, — не дал мне закончить вопрос очкарик.
— Ты дал Неву успокоительное?
— Лучше. Под видом успокоительного я дал ему зелье «Сна без сновидений», — довольно заявил Поттер, — передвигая ферзя. — Теперь он до самого вечера проспит в нашей спальне, а я могу расслабиться.
— Он не простит.
— Если все пройдет хорошо, то простит, — уверенно заявил Гарри. — А, если нет, то он никому не простит. И неважно приложу я его зельем, заклинанием или кулаком.
— Шах и мат, — объявила Фэй, отвлекая своего противника от беседы.
С зельем Поттер переборщил. О чем ему в очень доходчивых фразах сообщил Снейп, когда вернулся. В итоге Невилл проспал три дня, а крестник Блэка неделю мыл зал наград за «покушение на героя».
За это время Алиса пришла в себя. Вот только для нее реальность оказалась шоком. Миссис Долгопупс помнила себя еще девушкой, молодой матерью и женой подающего надежды аврора. Сейчас же она была дамой под сорок, с совершеннолетним сыном и лысеющим мужем.
«Фрэнк в ужасе. Алиса требует развод и не желает видеть сына. Для нее теперь фамилия «Долгопупс» — практически ругательство. А магов она воспринимает, как людей, испортивших ей жизнь и укравших молодость. Гиппократ говорит, что она отказывается брать в руки волшебную палочку. Если б ее не держали на успокоительных, она б уже сбежала из Мунго…», — писал мне Сириус, которого позвал на помощь Сметвик, как старого друга семьи. Вот только постаревший Блэк, имеющий срок за плечами, в совокупности с погибшими Поттерами только дополнили картину, и убедили мать Невилла в том, что от мира магов надо держаться как можно дальше.
Снейп лично сообщил герою, что та, которую он так пытался спасти не желает его видеть. Алиса боялась встретиться с сыном. Ее страшила то ли сама ситуация, то ли возможная реакция Нева. Но миссис Долгопупс малодушно решила сбежать.
— Если вы не отправите меня в Мунго я заберу документы и уйду из Хогвартса, — поставил ультиматум Невилл. И директор согласился. Вряд ли Северус испугался возможного отчисления героя, скорее он и сам считал, что Долгопупс имеет право на встречу с матерью. Пусть он и вырос, у Алисы остались определенные обязательства. Хотя бы посмотреть в глаза сыну она обязана.
На первой полосе утреннего «Пророка» была большая фотография четы Долгопупсов со звучным заголовком: «Колдомедицина победила заклятие Того-Кого-Нельзя-Называть — родители героя снова здоровы». Зная реальную ситуацию в семье Невилла, читать очередной «шедевр» Скиттер было особенно противно. Да, и к чему тут Волдеморт, если Фрэнк и Алиса пострадали от рук младшего Крауча и Беллатрисы? Но такие мелочи Риту не интересовали, ей нужны были тиражи любимой газеты.
— Хорошо, что Невилл ушел в Мунго и не видел этого… ужаса, — пытаясь подобрать слова выдала Парвати.
Все в ответ закивали, а я не знала, действительно ли лучше, что Снейп забрал Долгопупса к матери еще до завтрака. С самого утра я скрестила пальцы на удачу, в надежде, что Нев сможет встряхнуть мать. Хотя и Алису я тоже понимала. По факту она в какой-то мере тоже была «попаданкой». Только я попала в прошлое и начала, хоть и не свою жизнь, но с начала. А она перенеслась неудачно и новый путь начала практически с конца.
Да, сорок лет — не приговор. Но одно дело пройти свой путь, воспитать ребенка. И совсем другое, когда тебе сообщили, что ты уже двадцать лет замужем и твоему сыну восемнадцать. То есть по факту в твоей жизни просто появились два чужих мужчины, которые по документам — твои самые близкие люди.
Сделать вид, что так и надо — это врать самой себе. Начать с начала — а успеешь ли? Найти нового спутника жизни, завести другого ребенка. Для которого реально станешь матерью, а не безмолвным символом, как фикус в углу.
Судьба Алисы была жуткой. И мне было ее безмерно жаль, как и Невилла, и Френка. Но в этой ситуации помочь не мог никто. Ни я и мои артефакты, ни кто-либо другой.
— Мама ушла. Сказала, что я очень похож на отца в молодости. И поблагодарила за то, что я убил Волдеморта, — бесцветным голосом сообщил вечером Нев, когда мы втроем сидели у камина. — Она никогда не думала, что то пророчество было именно обо мне. Считала, что оно о Гарри.
Я смотрела на улыбку Долгопупса, больше напоминающую гримасу. Дико хотелось его пожалеть, но было страшно, что сделаю еще хуже.