Работнику Тайного отдела все-таки удалось выгнать наглого старика. Правда, он обещал сообщить о проводимом ритуале в министерство.
— А может стоило пустить? — Засомневалась я. — Вдруг он и правда к Фаджу побежит. Нам тут только авроров не хватало.
— Ну, побежит. И что он скажет? Господин министр, я уже три месяца знаю, что Поттер — крестраж Волдеморта, а сейчас Блэк вместе с невыразимцами готовит ритуал по извлечению осколка души, вот только меня с собой не берут? — Сириус так умело спародировал манеру речи Дамблдора, что меня аж передернуло. — Нет, этот паук так подставляться не будет. Но потом он обязательно припомнит нам этот демарш.
— Вернитесь в комнату, мы начинаем, — позвал нас Сметвик, который тоже присутствовал на ритуале, как тот, кто обнаружил проблему и даже нашел решение в виде вудистов.
Мы опять заняли свои места в креслах и уставились в окно. Похудевшего и побледневшего Гарри ввели в комнату с пентаграммой. Поттера явно инструктировали заранее, потому что он уверенно трижды обошел рисунок на полу и улегся в самый центр, раскинув руки и закрыв глаза. Жрецы зажгли свечи в углах и начали свои песнопения.
Для меня, Гарри просто спал в пентаграмме, пока жрецы вокруг него такнцевали какой-то странный дерганный танец, сопровождая его завываниями и речитативами. И даже длинные балахоны им не мешали.
Тайнюки же видели что-то свое. Их приборы то щелкали, то мигали, то начинали тихонько звенеть или посвистывать. Невыразимцы были довольны, постоянно что-то записывали и возбужденно показывали друг другу. Комментировать свои действия они не спешили, а спрашивать было неуместно.
Ближе к концу третьего часа и жрецы, и работники Тайного отдела начали заметно волноваться. Нам все так же ничего не говорили, но их нервозность передалась всем. Сириус сжал мою руку, а Сметвик не выдержал и начал что-то колдовать.
— Мои чары не выходят за пределы комнаты. Я просто считываю магические поля, — пояснил Гиппократ, когда на него строго зыркнул глава невыразимцев.
— И что вы видите? — Уточнил Блэк.
Главный целитель смутился, но не ответил. Он явно что-то увидел, но озвучивать свои догадки не стал. От чего стало еще страшнее. Я встала и подошла к окну, прислонив руки к стеклу. С той стороны поверхность была зеркальной, и нас было не видно.
Вскоре прозвучал финальный аккорд ритуальной песни и жрецы остановились, подняв руки. Минуты шли, но ничего не происходило. Свечи догорели и стали тухнуть одна за одной. Когда погасла последняя, Хунган отрицательно покачал головой, с сожалением глядя в зеркало.
— Что происходит? Почему он спит? Вы же говорили, что в конце ритуала мальчик проснется и только тогда можно будет определить: остался в этом теле Поттер или его место занял Тот-Кого-Нельзя-Называть. — Накинулся на главного жреца с вопросами глава Невыразимцев, когда тот вошел к нам в комнату.
— Он не проснется. Сердце не выдержало нагрузки, — как-то буднично и устало произнес Хунган. Таким тоном обычно продавец в конце смены говорит, что хлеба нет, разобрали. Без сожалений и драм, просто факт.
— Что?! Вы же даже не предупреждали и таком! — Взвился Блэк.
Дальше я не слушала, а рванула в комнату, где все так же сиротливо лежал в пентаграмме Гарри. Одинокий, похудевший и весь какой-то заострившийся и беззащитный. Спросив взглядом разрешение у оставшихся в комнате жрецов, я уселась на пол рядом с… телом и схватив его за плечи начала тормошить. Это было неправильно. Нереально.
— Поттер, ты не имеешь права вот так сбежать. Борись, ты же главный герой, тебя же даже «Авада» не убила. Ты нам нужен. Мне и Сириусу. Без тебя там Сьюзен с ума сходит, я же обещала ей, что ты вернешься, — я трясла его и трясла, чувствуя, как по щекам текут слезы, а меня накрывает истерика.
— Оставь крестника, — осторожно убирая мои руки с плеч Поттера, произнес Блэк. — Он заслужил покой.
Я развернулась и рыдая уткнулась в мантию, чувствуя, как сильные руки прижимают меня к груди.
— Правильно, Сири. Забери ее. Она меня пока трясла, головой об пол два раза приложила, — раздался хриплый голос сзади.
— Гарри! — хором закричали мы с Сириусом. Я резко развернулась в кольце рук и опять уселась на пол рядом с Поттером, неверяще глядя в немного мутные, но точно живые зеленые глаза. Сзади приземлился Блэк и сгреб нас обоих в охапку, заключив в тесные объятия.
Наш вопль привлек внимание остальных зрителей. И комната наполнилась невыразимцами, вудистами и колдомедиками. Все одновременно что-то пытались сказать, но из-за гвалта было непонятно кто и что хочет. Да нам и было все равно, сейчас я впервые почувствовала, что мы семья. Пусть не по крови, но по духу. И сейчас мы счастливы. Я была уверена, что теперь именно это воспоминание будет вызывать моего Патронуса.