Названные мною люди — это первые наши помощники, начавшие сотрудничать с нами, как только мы появились в Ровно. Позже их становилось все больше и больше.
В Ровно с каждым днем дел у нас прибавлялось. Николай Иванович быстро освоился в городе. Его связи среди немецких офицеров и гестаповцев расширялись и укреплялись. Вскоре он стал в Ровно одним из самых популярных офицеров. Дважды награжденный Железным крестом первой степени и другими знаками отличия, раненный на Волге, он пользовался непререкаемым авторитетом среди своих «коллег».
В начале апреля 1943 года меня вызвали в штаб и дали новое задание.
— Пойдешь в Ровно и устроишь там нашу новую разведчицу, — сказал командир. — Знакомься, вот она. — И Дмитрий Николаевич подвел меня к невысокой девушке, скорее похожей на школьницу, чем на партизанку.
«Это какая-то шутка», — подумал я.
Девушка протянула руку и тихонько проговорила:
— Валя.
— Николай, — представился я и глянул ей в глаза. Они были не по-детски серьезными и таили в себе необыкновенную силу. Нет, у простой школьницы такого взгляда не могло быть. Видать, эта девушка уже хлебнула горя.
Так я познакомился с Валентиной Константиновной Довгер, нашим боевым товарищем по подпольной борьбе в Ровно, верной помощницей и подругой Николая Ивановича Кузнецова.
Дмитрий Николаевич подробно рассказал мне, что нужно сделать для устройства Вали.
— Дело в том, — предупреждал он, — что ее функции будут резко отличаться от наших. Ей необходимо официально устроиться на работу и по возможности стать фольксдойче. Фамилия ее — Довгер — целиком подходит. Но об этом позже. Пока вам обоим завтра утром надо попасть в город.
До шоссе приходилось добираться пешком. Между городом и отрядом для разведчиков устраивали «маяки» и «зеленую почту». Это было условленное место в густом лесу поблизости от шоссейной дороги, где целыми сутками дежурили партизаны, поддерживавшие связь с отрядом и с разведчиками, которые находились в городе. Каждый разведчик имел свои «почтовые ящики» — основной и контрольный, куда приносил записку о прибытии на «маяк» или срочные сообщения. Эти «почтовые ящики» (дупло дерева, пенек, муравейник и т. д.) дважды в день — утром и вечером — проверялись. Такая система бесперебойной связи с отрядом была нелегкой.
По пути к шоссе мы о многом разговаривали с Валей. Она рассказала мне, как решила стать разведчицей.
— Мой отец был связан с вашим отрядом и выполнял поручения командования. Мне он ничего не говорил, но я кое о чем догадывалась, так как он часто встречался с незнакомыми людьми и отлучался из дому на несколько дней. Однажды он ушел и не вернулся. Уже потом нам рассказывали партизаны, что немцы схватили отца, связали колючей проволокой, избили и бросили в прорубь. Он так любил нас — маму, младшую сестру и меня… Вот я и решила его заменить. Медведев вначале принял мое намерение как шутку, ему не верилось, что я смогу быть полезной отряду, но меня поддержал Кузнецов. Это он уговорил командира отправить меня в Ровно и устроить на работу переводчицей. Я ведь неплохо владею немецким языком.
— А тебя не пугает работа разведчицы? — спросил я девушку. — Ты знаешь, что ждет тебя в Ровно?
— Да, знаю, — не задумываясь, ответила она. — Я ничего не боюсь. Я уже говорила об этом Медведеву, Лукину и вам скажу. У меня лишь одна мечта, одна цель — отомстить этим зверям за отца, отомстить за горе, причиненное нашей земле. И я не успокоюсь, пока не сделаю этого.
Правду говоря, мне не верилось, что эта невысокая, на первый взгляд нежная девочка, полуребенок, обладает таким мужеством и отвагой, такой настойчивостью в достижении цели, испепеляющей ненавистью, к врагам и волей к победе над ними. Я вспомнил свою первую поездку в Ровно. Марийку Курильчук, разговор с нею. Она тоже хотела стать разведчицей, но ею руководили совсем иные чувства. Она искала приключений, ее привлекала романтика подпольной работы. А разве в этом заключается смысл нашей борьбы? Из Марии так и не вышло разведчицы.
А Валя? Она шла в подполье совсем из других побуждений. И я от всего сердца желал ей стать настоящим борцом за освобождение родного края.
Выйдя на шоссе, связывавшее Ровно с Луцком, мы «проголосовали» первой попавшейся машине («проголосовали, разумеется, с колбасой и с бутылкой в руках; с пустыми руками шофер мог «не заметить») и через полчаса были уже в Ровно. В тот же день Левицкая помогла Вале найти квартиру по улице Торговой, 24. Хозяйка дома — Мария Козловская сразу же прониклась симпатией к своей квартирантке, и они стали хорошими приятельницами. Тут, в доме по Торговой, была наша явочная квартира, сюда приходили Николай Иванович Кузнецов, Шевчук, Струтинский и другие наши разведчики, здесь устраивались вечеринки с участием гитлеровских офицеров, агентов гестапо, и никто из окружающих, даже сама хозяйка и ее мать, не догадывались, с кем имеют дело.