Шанхай — Берлин — Токио
Кабинет генерала. На столе папки документов, атлас мира. Генерал листает бумаги, читает их, задумывается, надолго замолкает. Он вспоминает о товарище.
Генерал и Зорге почти сверстники. Они примерно в одни годы познакомились с Берзиным. Теперешний генерал командовал тогда полком. Он выступал на совещании в Главном политическом управлении Красной Армии, и Берзин захотел узнать его поближе. Пригласил к себе, долго беседовал, Потом стал известен отзыв Берзина: хороший получится командир.
— Мы были с Рихардом в одной партийной организации, — сказал генерал. — Часто встречались с ним, беседовали, советовались. Ему первому из нас предстояла серьезная поездка за рубеж…
И генерал подробно рассказал, что это была за поездка.
В Китай Зорге прибыл как специальный корреспондент немецкого журнала «Дас зоциологише магазин» и представитель некоторых американских газет.
Там деятельностью Зорге ряд лет непосредственно руководил мужественный и опытный человек. В иностранной литературе о советской разведке его называют обычно Алекс, поясняя, что его подлинную личность установить не удалось. Ну что ж, теперь мы можем не скрывать его фамилию. Это пламенный коммунист-ленинец, комиссар гражданской войны Лев Александрович Борович.
Центр ждал от Рихарда Зорге точной информации о происках Японии в Китае. Армия Страны Восходящего Солнца уже открыто вторглась на территорию Маньчжурии, и можно было с уверенностью сказать, что на этом она не остановится…
Вот где неистовая работоспособность Рихарда нашла себе применение! Чтобы держать руководство в курсе событий, нужно наладить сбор и передачу сведений. Зорге ездит из конца в конец огромного Китая — из Ханькоу в Нанкин, из Нанкина в Мукден, из Мукдена в Кантон и снова в Шанхай. В поездках его часто сопровождает коренастый, немногословный человек, новый шанхайский знакомый Макс Клаузен. Он работает простым механиком в гараже, а на досуге занимается конструированием радиоаппаратуры. В скромном любителе Зорге обнаружил специалиста высокого класса. Собранный его руками мощный коротковолновый передатчик казался по тем временам чудом техники: Макс легко наладил связь с советской радиостанцией, находящейся в районе Владивостока. Сравнительно небольшие по габаритам его передатчики обеспечивали надежную связь на 2,5—3 тысячи километров.
Шанхай — Токио недолгий рейс океанского лайнера; если море спокойное, поездка займет не более суток. Для Рихарда этот путь оказался длинным, тяжелым и полным риска: из Шанхая в Токио решено было добираться… через Берлин. Ему предстояло побывать в логове пришедших к власти фашистов.
Дерзкая миссия! Но риск был оправдан. Руководители Зорге сознавали это, потому что в случае удачи… Нет, даже они не могли тогда предполагать, какие плоды принесет в будущем кругосветный вояж с заездом в Берлин.
А пока Зорге приходится нелегко. Об этом свидетельствуют его берлинские донесения Центру:
9 июня: «Положение мое здесь не очень привлекательно, и я буду рад, когда смогу отсюда исчезнуть».
3 июля: «Интерес к моей личности становится чересчур интенсивным».
Человек свободной профессии, журналист, испытывающий интерес к Дальнему Востоку, имеющий определенные познания в этой области и предлагающий свои услуги немецким газетам, — фигура, сама по себе подлежащая тщательной проверке. А если за плечами активная деятельность в Германской компартии, знакомство с Тельманом, если не забыты книги Зорге, а их автор живет в Берлине и Франкфурте под своей фамилией…
— Вас это удивляет, — говорит генерал, — понимаю. Да, Рихард Зорге поехал в Берлин, а затем на нелегальную работу в Японию под своей фамилией, к тому же — столь известной в Германии. Но Берзин исходил из реального положения вещей, не преувеличивая силы немецкой контрразведки. Фашисты только что пришли к власти, и им, в опьянении успехом, некогда было заниматься изучением биографии каждого. Расчет оказался верным, а конспираторские способности Зорге превзошли все ожидания.
И снова, слушая рассказ генерала, нельзя не удивляться безудержной энергии, напористости Зорге, его беспощадной требовательности к себе. Другой бы свалился с ног от страшного нервного напряжения. А он жалуется в Центр: «Опротивело пребывать в роли праздношатающегося». И это в тот момент, когда ценой невероятных усилий ему удалось добиться серьезных успехов.