— Тебя вызывает Балтайс! — сказал он.
Когда Дмитрий пришел в полковой совет, Янис сообщил ему:
— У нас пока дела идут неплохо. Основная масса на нашей стороне. А вот во втором полку в комитет пролезли меньшевики и эсеры. Надо вырвать солдат из-под их влияния!
Балтайс сделал паузу, как бы давая Попову возможность осмыслить всю важность предстоящей задачи, а затем продолжил:
— Мы думаем поручить это дело группе членов нашего совета. В том числе и вам. Как вы на это смотрите?
— Я готов выполнить распоряжение совета! — ответил Попов.
— Хорошо. Тогда вот вам пачка листовок — раздадите их солдатам.
В тот же день посланцы совета появились в подразделениях второго полка.
— Зачем вам проливать кровь на чужой земле? Ради каких таких сладких пирогов? — спрашивал Дмитрий Попов у окруживших его солдат. — Пусть нас отправят на родину, а там мы посмотрим, что нам дальше делать: или воевать, или по домам идти.
— Верно! Правильно! Пусть отправляют в Россию! — возбужденно гудели солдаты.
— А если верно, так почему вы слушаете офицерских прислужников и прихлебателей? Разве вы не видите, куда они вас тянут? Опять под офицерскую палку, опять в окопы, под немецкие пули и снаряды! Гоните вы их прочь из полкового комитета! Конец войне, да здравствует свобода!
— Да здравствует свобода! Даешь Россию! — закричали солдаты.
На шум прибежал офицер. Стал допытываться, что происходит. Заметив Попова, приказал ему немедленно покинуть помещение и идти в свою часть. Попов отказался подчиниться. Офицер стал угрожать ему арестом.
— Вот вам и свобода. Рта не дают раскрыть, — сказал Попов, обратившись к солдатам.
Те возбужденно зашумели, теснее сжимая кольцо вокруг офицера. Тому ничего не оставалось, как поспешно ретироваться.
Агитаторы первого полка сделали свое дело. По прибытии в лагерь Ля-Куртин солдаты второго полка изгнали из полкового комитета офицерских ставленников. Взамен их избрали новый состав комитета во главе с рядовым Анатолием Гусевым.
Сколько ни упирались реакционные офицеры и генерал Лохвицкий, им пришлось уступить требованиям солдат — отвести русские войска в тыл. Первая бригада разместилась в местечке Ля-Куртин. Вслед за нею в этот лагерь стали прибывать части третьей бригады. Полковой совет первого полка выслал для их встречи своих представителей.
Члены совета знали, что солдаты третьей бригады плохо осведомлены о том, что делается в России, что вообще эта бригада по своему составу отличается от первой, в особенности от первого полка.
Этот полк формировался в Москве. В него было зачислено много солдат и унтер-офицеров, до призыва работавших в центральных городах и губерниях России. Здесь были недавние рабочие, мастеровые, грузчики, учителя, конторщики… Многим из них были памятны события 1905—1907 годов; некоторые сами участвовали в стачках и забастовках.
Третья бригада была разнороднее. В большинстве своем она состояла из крестьян отдаленных губерний. В ней не оказалось такого крепкого революционного ядра, как в первой.
Посылая для встречи эшелонов с солдатами этой бригады на станцию Ля-Куртин ту же группу агитаторов, что ходила во второй полк, члены совета наказывали:
— Помните, народ там всякий: есть наши сторонники, есть и ярые противники, а большинство — ни туда, ни сюда. Надо им помочь разобраться в обстановке, познакомить их с требованиями, которые мы предъявили командованию…
На железнодорожной платформе, у вагонов, собирались толпами солдаты. И опять слышался страстный голос Дмитрия Попова:
— Офицеры и генералы стоят за продолжение войны. Если им очень хочется, пусть воюют в свое удовольствие, а нам-то какая корысть погибать тут в окопах, в чужой стране. Требуйте отправки домой!
Офицеры встречали агитаторов в штыки. Однажды дежурный по эшелону, разгоняя митинг, арестовал Попова и Чукичева за «крамольные» речи. Но на защиту их стал полковой совет. По его настоянию арестованные тут же были освобождены.
А спустя некоторое время Дмитрию Попову снова пришлось лезть в драку. В июне его послали на дивизионный съезд солдатских представителей. Кроме него делегатами от первого полка были младший унтер-офицер Михаил Волков, ефрейтор Тихон Петров и другие революционно настроенные солдаты и унтеры. В частях же третьей бригады делегатов подбирали офицеры и, естественно, таких, которые были угодны командованию.
— Ну, ребята, придется бой держать! — сказал Михаил Волков, когда они прибыли на съезд.
— Не первый раз. Теперь-то мы уж стреляные, — ответил Дмитрий.