Рассказчик перевел дыхание и вздохнул с явным сожалением.
— Конечно, граждане, я не в силах передать, как у того старика получилось: ну, просто как по книжке читал. Колька, помню, заслушался, даже ногу перестал тереть.
«Откуда, — спрашивает, — ты, дедушка, эту историю разузнал?»
А старик улыбается.
«Откуда же, — говорит, — из малахитовой шкатулки».
Тут и меня любопытство взяло:
«А правда ли, отец, что тот сказочник за свою шкатулку орденом награжден, да мало того — и еще Владимир Ильич его к себе приглашал?»
Тут, смотрим, старик улыбаться перестал, глядит мимо нас, и глаза у него словно туманом подернулись.
«Правда, — говорит, — только в те времена у сказочника ни шкатулки той, ни ордена еще не было. И товарищ Ленин не в Кремль его вызывал, а как бы это вам сказать… ну, вроде бы сам сюда приходил. Вот здесь же, в глухих местах, у горы Денежкин камень, на Сорочьем урочище, они и встретились. Сказочник издали его заприметил: идет по тропке человек, одет по-простому, только на городской лад, не старатель он, потому без каелки, и не охотник — ружья при нем нет. Подошел ближе — Ленин! И хотя сказочнику уж много за сорок перевалило, а сробел перед Ильичем: застрял не лучше того пня, возле которого стоял, — и ни с места. А Ильич прищурился и пошел навстречу — одна рука в кармане, другая протянута, как для друга, и бородка торчит. «Здравствуйте, здравствуйте», — и по имени-отчеству называет сказочника, будто старого знакомого. И вдруг засмеялся громко, да совсем не обидно. «Я, знаете ли, судя по вашим сказам, представлял вас себе огромным лесным великаном, этакая косая сажень. А вы, оказывается, совсем простой человек». Ну, тут у сказочника вся робость прошла. И Ленин, видно, об этом догадался: «Вот и отлично, — говорит, — стало быть, мы можем с вами по-простому побеседовать. Садитесь, пожалуйста, на этот пенек и рассказывайте, как живете, какие сказы народу готовите?» Стал тут сказочник свои заботы выкладывать. Порой, мол, сомненье берет, о чем да как рассказывать. А Владимир Ильич голову чуть наклонил, слушает, не перебивает, только бородку пощипывает. А потом, откуда ни возьмись, появилась у него на ладони малахитовая шкатулка дивной резной работы. «Вот это мне ваши уральские рабочие подарили. Посмотрите, какая прелесть, сколько в ней мастерства, сколько великолепного труда! А ведь простыми мужицкими руками сделана. Вот и напишите о тех, кто ее сделал. Это трудная задача, да я знаю, вы справитесь». Сказал так Ильич сказочнику, в глаза заглянул и пошел своей дорогой, прямо на полночь.
Далеконько ушел, а его все видно. Ни горы, ни леса заслонить не могут…
Рассказчик умолк и полез в карман за кисетом.
— Ну, а дальше что?.. — спросили разом несколько голосов.
— Дальше?.. — Дядька покосился на чуть посветлевшие окна, за которыми утихала пурга, оглянулся на спящего каменным сном шофера и строго сказал своему грузчику — Иди, Коля, прогрей его машину. Пусть ещё отдохнет.
И когда грузчик скрылся за дверью, продолжал:
— Дальше было так: пока старик рассказывал, ночь-то и прошла. Петухи кричать начали — это в Косом Броду, видно, мы до него самую малость впотьмах не доехали. Костерок наш погас, старик прощаться стал. Мы ему: спасибо, мол, дедушка. Больно хорошо рассказываешь, так бы и слушали. А он поглядел на край солнышка за горой, на розовые облака над лесом. «А коли вас за сердце тронуло, то и я рад. Для того и рассказываю». А у самого глаза вроде бы к слезе. Ну, чего удивляться, известно, старый человек. Полез он в карман за платком, плащик-то и расстегнулся. Смотрим, а на пиджаке на стариковом орден Ленина заблестел чистым золотом. Ну, тут мы стали уговаривать деда сесть в машину, подвезти, значит, хотели. Только он отказался: «Через лес напрямик дойду. Люблю по родной земле ходить, травинки, камешки разглядывать; к дерезу прислонишься, а оно шумит, с ветром разговаривает. Если тот разговор понимать, такие ли сказы услышать можно!» — сказал так, палку свою подхватил, плащик застегнул и в лес ушел, ровно и не было его.
Чернявый замолчал.
Со двора доносился глухой шум прогреваемого мотора, за перегородкой послышалась возня — это уже проснулась хозяйка.