Мужчина говорил внятно и медленно, будто раскладывая слова в строгом порядке. Он смотрел на застывший над рулем профиль Горшкова, а Горшков смотрел на дорогу. Она сначала чуть приметно для глаз, а потом все круче начала забирать в гору, и от этого казалось, что сосны, сдавившие по сторонам тракт, растут наклонно.
— Остановишь машину, где я скажу. Мотор глушить не станешь, сам сойдешь на дорогу, — приказал мужчина.
Снаружи по кабине что-то легонько ширкнуло, потом донесся слабый короткий скрип. Эти звуки сразу же утонули в других шумах и скрежетах движущегося автомобиля, но привычное ухо Горшкова автоматически определило: кто-то спрыгнул с кузова на подножку: «Значит, пока я стоял, человек, бежавший сзади «виллиса», забрался на кузов. Больше некому…»
Мужчина по-прежнему смотрел только на Горшкова, на его висок, а Горшков — только на дорогу.
Перевал подкатился внезапно, дорога сделала петлю и вдруг упала до горизонта, как подрубленная береза, прямая и светлая в лучах утреннего солнца. Здесь, на открытом месте, очищенном ветрами от снега, тракт сверкал, как отполированный, и хрусткий наст запел под колесами.
Пистолет дрогнул в руке мужчины.
— Ты что… что делаешь?
Горшков не отвечал. Его пальцы, сжимающие руль, были совсем белы.
Тяжелый грузовик сам набирал ход и бесшумно летел вниз. Прицеп подгонял его сзади, ветер тоненько верещал за стеклами, а под вздрагивающим полом кабины нарастал звенящий гул — это начал вибрировать карданный вал. Десять тонн железа неудержимо неслись навстречу морозной дымке, повисшей в конце трехкилометрового спуска над провалом у Кривого Колена.
— Тормози! Тормози же! О черт!..
Мгновенным движением Горшков поднял из-под ног баллонный ключ и, не глядя, ударил наотмашь своего попутчика. Мужчина принял удар на согнутую руку, охнул и откинулся назад, к дверке. И вдруг дверка за его спиной открылась. Горшков понял это по свисту ветра, ворвавшегося в кабину. Он не мог даже на миг оторвать взгляда от летящей дороги, но он услыхал стук упавшего пистолета, стон мужчины и над ухом диктующий голос:
— Горшков! Возьмите себя в руки, постарайтесь остановить машину, думайте только об этом.
Повинуясь этому голосу, Горшков сбросил газ и перекинул ногу на тормоз — это было автоматическое движение водителя, стремящегося остановить автомобиль, но нога не нажала на педаль: послушный механизм мгновенно разожмет колодки в барабанах, и колеса пойдут юзом, машину занесет, раскрутит по скользкому тракту, как салазки, и швырнет на скалы.
Усилием воли Горшков заставил себя перенести ногу на педаль газа, дал полные обороты мотору и с треском шестерен включил третью передачу. Грузовик не уменьшил скорости, он только потерял вдруг легкость хода, как бегун, свернувший в улицу, откуда дует встречный ветер.
Дорога неудержимо неслась навстречу. Отдельных скал и деревьев различить было нельзя, они слились в сплошную бурую стену. Только солнце неподвижно висело впереди над курящимся туманом.
Опять короткий рев мотора — и включена вторая передача. Теперь уже автомобиль теряет скорость, как: прыгнувший с вышки пловец, вокруг которого сомкнулась вода. Ах, если бы не тяжелый прицеп! Скорость невелика. Нет, это только так кажется после ста километров в час. Грузовик на заторможенных колесах с визгом ползет к излому тракта у Кривого Колена. На этих оставшихся десятках метров больше нечем удержать машину. Направо — гранитная скала, налево — узкая просека перед самым обрывом косо отходит в глубину леса; сосны раздвинуты только на ширину автомобиля.
Нога отпускает тормозную педаль, руки сами собой поворачивают руль. Солнце в небе делает скачок и исчезает. За окнами кабины мелькают стволы, грузовик вспарывает толщу снега на просеке и, взметнув белую пыль, останавливается, намертво схваченный сугробом.
Когда подъехал «виллис», человек в меховой тужурке вместе с Горшковым уже вытащили из кабины слабо сопротивляющегося пассажира и передали его подбежавшим людям. Горшков тяжело опустился на подножку машины, глотая воздух синими губами. Незнакомец распахнул тужурку, отдышался. Он тоже был бледен. Горшков смутно припомнил: капитан Смоляков в кабинете Примака…
Положив вздрагивающую руку на плечо Горшкова, капитан сказал:
— Нам повезло сегодня дважды, товарищ Горшков. Избежали смерти и поймали бандита. По всем правилам поймали, на месте преступления.
— Что же вы его сразу не взяли? Ведь вы подозревали, следили? — укоризненно спросил Горшкоз. Лицо его дергалось. — Мы же чудом спасли себя и груз. Мне до сих пор не верится…