— Да вы испробуйте меня, дядя Гриша! Я же знаю, как скорости переключать, как все… Ну, дайте ключ…
— Нет. Поезжай вот с ним. Сначала на насосную, потом по бригадам. Он — человек новый, его надо в курс ввести. А для этого лучше тебя никого не найдешь. Соглашайся, Юрий Петрович. — Агроном заискивающе похлопал мальчишку по плечу и пошел скорым шагом к своему мотоциклу.
Юрка с ненавистью посмотрел на Павла.
— «Но-овый»! Много тут новых приезжает, а своим не доверяют. Учти, если в дороге что изломается, в гараже никого нет, все слесаря на уборке.
— Не шпыняй хоть ты меня, — сказал Павел. — Я тебе порулить дам.
Юрка сразу повеселел. Забрался в кабину, хозяйственно повесил в угол на гвоздь свою котомку.
— А я тебе пирога отломлю. Мне мама полную сумку натолкала. Ты как заводишь: отжимаешь сцепление или на нейтралку ставишь?..
На насосной станции, пока Павел проверял бензин, масло, просматривал тормозные шланги, Юрка деловито следил за наполнением цистерн, потом, кряхтя от натуги, уложил приемный рукав-гармошку в зажимы и покрыл люк лоскутом чистого холста. Видно, все это он проделывал уже не раз.
— У меня готово! Учти, ты обещал дать порулить,
— Ну, садись.
— Как… Прямо сейчас?
— Ну да. Только с места не дергай.
Юрка дернул: дал слишком много газу, а педаль отпустил резко. Павел ткнулся сначала затылком в стенку кабины, а потом лбом в переднее стекло. Юрка умоляюще скосил на него глаза.
— Ладно. Давай вторую, только газу поменьше. Понял?
— Понял!.. Бери же пирог. Вон, в сумке.
Машина протарахтела по мосту через высохший ручей и, вспугнув подбиравших зерна воробьев, взяла разгон. Совхозные дома остались позади, надвинулась степь, рыжая в первых лучах солнца. Впереди на дороге показалась черная точка, она росла на глазах. Павел перехватил у Юрки руль, прижал цистерну к обочине. Мимо с ревом и грохотом пронесся грузовик с тремя прицепами. Он просвистел, как снаряд, и скрылся в облаках пыли. Юрка чихнул, протер глаза.
— Видал? Это Лёва Королевич, бывший одесский шофер. Вот это работа!
— Да, уж не то, что наша с тобой бочка… Ну, чего скалишься? Держи правее, вон еще кого-то несет.
Снова промчался автопоезд. Промелькнули лицо водителя с зажатой в зубах папиросой, красные галстуки ребят, сидящих на укрытых брезентом прицепах. Юрка опять чихнул.
— А это — Костя Бондарчук. Ох, и гоняют же они с Королевичем! Во всем спорят, другой раз дело до драки доходит. А комбайнеры все равно недовольны, доказывают, что из-за шоферов задержка. Да вот, гляди…
Цистерну встряхнуло и закачало, в ней захлюпала вода. Юрка свернул с дороги и поехал к косяку комбайнов, чернеющих на желтом фоне степи. Несколько пустых прицепов были разбросаны по полю, между ними затесался легковушка-«москвич». Два грузовика принимали зерно из бункеров, остальные комбайны стояли.
— Нам надо во-он туда.
— Постой. Поезжай один. За мной вернешься.
Павел вылез из кабины и зашагал по стерне.
Довольный Юрка с треском включил передачу и погнал машину в отдаление, к раскинутым вокруг зеленого вагончика брезентовым навесам.
Отличное зрелище — комбайн: солнечные зейчики на краске, шелест колосьев, колючий вихрь вокруг барабана, а главное — комбайнер. Его загорелые бугрова-тые руки орудуют рычагами, сапоги с подковками жмут на педали — он выше всех в голубом и желтом просторе. Все это так, когда комбайн в работе. Но если он стоит беспомощный, а водитель закуривает уже третью папиросу подряд и, не отрываясь, глядит на пустынную дорогу, тогда комбайн не кажется красивым, тем более, что на его грудастом кожухе рядом с аккуратной заводской маркой «СК-3» написано, мелом корявыми буквами: «Эх вы, шофера!..» — укор неповоротливым водителям.
Комбайнер выплюнул изжеванный окурок и затоптал его в землю.
— Гляди-ка, уже и Юрка шофёром стал. Кругом шофера, а возить зерно некому. Ты зачем пацану руль доверил?
— Ладно, он умеет. Послушайте, а нельзя ли опорожнить бункер вон в те прицепы?
— Ты один думал или с Юркой? А как их подвезешь к комбайну? На себе? Приходится ждать. — Комбайнер достал мятую пачку папирос, прикурил, ломая спички, и отвернулся.
Павел понимал злость этого парня. Сколько ему еще стоять вот так, ладонью заслонив от солнца глаза, и смотреть на дорогу, не покажется ли порожний грузовик.
Подъехал Юрка — фуражка лихо сбита на затылок, лицо красное, счастливое.
— У меня порядок. Покатили дальше!
— Постой. Пусти-ка.
Павел сел за руль и развернул цистерну.
— Куда ты? Нам опять на дорогу надо.