Капитан Гребнев знал, что протоколы, справки, характеристики, письма, записные книжки, фотографии и даже завалявшиеся в карманах театральные билеты — все это, кропотливо собранное в одну папку, постепенно раскроет преступника: его характер, планы, привычки и, наконец, причины, побудившие совершить, казалось бы, необъяснимый поступок. Вот смятый листок отрывного календаря, сохраненный зачем-то с прошлого года. А ну, посмотрим, что там на обороте? Вот записка от какой-то девушки. Еще документ, еще… И постепенно весь он тут, человек, как на ладони, будто освещенный со всех сторон этой казенной настольной лампой. В такие минуты канцелярские справки и протоколы начинали звучать для Гребнева как «романтика». Но Пете — по молодости лет и потому, что он не так давно работал в милиции, — эти чувства не были доступны. И когда позвонил Данилов и предложил срочно приехать на фабрику, Петя с радостью покинул кабинет Гребнева.
В парткоме — деревянном домике с окнами, выходящими на фабричный двор, — сидели Данилов и парторг Кудрявцева. Она просматривала газеты и молча кивнула Пете.
— Только что ушел Егор Егорович, твой приятель, забегал сюда на минутку, пока его партнер обдумывает ход, — сказал вместо приветствия Данилов.
Он меланхолично — так по крайней мере показалось Пете — смотрел через открытое окно на оживленный двор; там, в скверике у фонтана, сидели рабочие с развернутыми на коленях завтраками, молодежь играла в мяч возле кирпичной стены с единственной дверью — это был вход в кладовую.
Петя быстро взглянул на часы.
— Сейчас этот партнер выйдет, Василий Иваныч. Перерыв кончается.
Перерыв действительно кончился: вахтер усердно заколотил по гулкому куску рельса, подвешенному к столбу. Двор опустел. Дверь склада открылась, оттуда вышел худощавый человек в синей спецовке. Он энергичным шагом направился к производственному корпусу.
— Узнаешь? — спросил Данилов.
— Да! Инженер Викторов. — Петя вскочил со стула, Кудрявцева опустила газету, бросила взгляд в окно.
— Садись. Обыскивать его нельзя. Да и нет у него иголок.
— Откуда вы знаете? — не удержался Петя. Данилов ответил не сразу. Он улыбнулся Кудрявцевой и развел руками.
— Да вот Галина Семеновна убеждена, что Викторов не способен на кражу.
Кудрявцева кончиками пальцев пригладила седеющие волосы на висках и ничего не ответила. Она продолжала смотреть в газету так упорно, что Пете подумалось: «И вовсе она не читает».
Данилов вздохнул и взял с подоконника шляпу.
— Понимаешь, третий день торчу здесь. И вот из шахматистов один Викторов заходит к Егору Егоровичу. Ни мастер Катков, ни Лукин не показываются. Обидно! Только зря Галину Семеновну от дела отрываем.
— Ничего. Заходите еще, — спокойно сказала Кудрявцева. Но, прощаясь, она задержала руку Данилова. — Скажите все же, Василий Иванович, почему и вы считаете, что Викторов не берет иголок? Только не говорите, что здесь играет роль мое мнение. Я достаточно знаю вашего брата, милицию.
Неожиданно Петя тронул Данилова за рукав.
— Смотрите, Василий Иванович. Еще один шахматист идет.
Через двор по направлению к складу шагал агент снабжения Лукин. Он обмахивал носовым платком свое молодое румяное лицо.
— Просчет! — Данилов хлопнул себя рукой по лбу. — Один-ноль в твою пользу, Петя. Ведь докладывал ты мне, что у Лукина ненормированный рабочий день, а я приезжал сюда только в обеденные перерывы. — Он снял шляпу и уселся на прежнее место. — Придется вам, Галина Семеновна, потерпеть нас еще. Будем ждать.
— А что ждать, Василий Иваныч? Ну, выйдет он тоже, как Викторов.
— Помолчи, Петя. Пора бы тебе уже знать, что в нашем деле терпение — необходимое качество.
Наступило долгое молчание. Кудрявцева по-прежнему читала газету. Петя строил предположения насчет того, что же все-таки предпримет Данилов, когда Лукин выйдет из кладовой.
— Как вы думаете, товарищи, сколько ходов они уже сделали?
— Да игра небось в разгаре, — неуверенно сказал Петя.
Кудрявцева, не поднимая глаз, пожала плечами.
На пустынный двор въехала поливочная машина. Она распустила прозрачный веер; в кем, как в павлиньем хвосте, засверкали цветами радуги солнечные пятна.
— Пожалуй; пора, — сказал Данилов. — Галина Семеновна, повторим опыт: позвоните в кладовую, вызовите сюда Егора Егоровича. Только поаккуратней.
Несколько минут спустя в дверях парткома появился старый кладовщик. Он с важным видом заговорщика пожал Патину руку и многозначительно подмигнул Данилову.