Этот тип баржи был предназначен для перевозки угля или иных сыпучих материалов не боящихся оказаться подмоченными. А потому ни о каких трюмах там и не могло быть и речи, как и о палубе вообще. Правда имелся незначительный участок на носу, где оборудовали дощатый настил, на котором устанавливалась палатка. Он должен был сниматься с баржи вместе с щитами у заставы Паюлы, где конвой дожидался обратного транспорта.
До этого, наемники обходились по простому — расстеленная прямо на выровненную площадку угля парусина, сверху парусиновая же палатка. Ни о каких щитах и речи не было. Словом, полное наплевательство, как к быту, так и к безопасности. Однако, в свете последних событий, Варакин и не думал относиться к этим вопросам спустя рукава. У него было не так много людей, чтобы разбрасываться ими. Поэтому каждый имел бронежилет, а наемники проклиная своего нанимателя, устанавливали тяжелые щиты.
Впрочем, именно сейчас никакого недовольства нет и в помине. Парни распределились по барже, разбившись на небольшие группы по интересам, коротая время кто во что горазд. Азартные игры нанимателем не приветствовались, во избежание конфликтов, но кто запретит играть в кости или карты на те же щелбаны. Хм. Глядишь, у кого‑нибудь, вот таким не хитрым способом, и мозги вправятся.
Алексей, боролся со скукой уже привычным способом, он хотел поговорить с Хором, который многое мог порассказать о реке. Но остановился у входа в ходовую рубку, засмотревшись на возникшую у кожуха гребного колеса, радугу. Брызги от колес не вырывались наружу, надежно удерживаемые кожухами. Но водяная взвесь, довольно плотной массой выбивалась из открытых частей с противоположной от палубы стороны. Вот на ней и поселилась эта прелесть, вызывающая улыбку даже у самого закоренелого скептика или сухаря ученого, прекрасно понимающего, что это атмосферное оптическое и метеорологическое явление, включающее в себя цвета спектра.
Как бы то ни было, а эта жизнерадостная картина, хорошо отвлекала от безрадостных мыслей. Последних хватало с избытком. За несколько дней до отбытия «Желтой Розы», в Донбас должен был вернуться пароход куроки, что задержался в прошлый раз. Раз уж так случилось, то его озадачили доставкой следующей партии грузов. Донбас все еще продолжал выступать в качестве потребителя, никак не желая начинать зарабатывать самостоятельно.
По пути, пароход несколько раз подвергся обстрелу и уж на этот раз без жертв не обошлось. Погиб один наемник, и четверо гражданских. После столь удачного заработка строителей в прошлом году, народ все же решил отправиться в земли куроки на сезонную работу.
Как оказалось, среди гражданских были и переселенцы, общим числом в двадцать шесть человек. Луйко Забар не собирался упускать свой заработок и пока Варакин и Болотин раскачивались, уже начал работать. А если судить по тому, скольких он успел завербовать за столь короткий срок, Сергею стоит призадуматься о том, как их всех разместить и обеспечить работой.
Впрочем, с последним особых сложностей не возникнет. Работы там достанет и куда большему количеству народа. Куда труднее обеспечить выплату им жалования и прокормить всю эту ораву. Мало добыть уголь, нужно его еще и продать, а для этого как минимум доставить в Крумл.
В этом вопросе уже наметились первые трудности, хотя и раньше все было не просто. Понеся потери и опасаясь дальнейших нападений, капитан парохода решил двигаться подальше от берега, не делая остановок на ночь. Конечно столкнуться с топляком на такой большой реке задача не из простых, но куроки справился. Хорошо хоть успели стравить пар из котла, и тот не взорвался, при затоплении судна. Иначе вполне могло достаться и людям на барже.
Неплохо и то, что случилось это уже в землях куроки, а благодаря имевшимся пирогам, удалось хоть как‑то подвести баржу на мелководье и заякориться. Впоследствии «Желтая Роза» отбуксировала ее в Донбас, от чего в поселке стало еще более многолюдно, как благодаря новым жителям, так и сезонным рабочим. Сергей оказался прав и желающих немедленно вернуться в Новую Рустинию не нашлось. В конце концов, это всегда успеется. Не смутили людей и случившиеся потери. Ведь это произошло в землях арачей, а в окрестностях Донбаса все тихо и пристойно.
Людей‑то Сергей на этот раз не потерял. А вот парохода лишился. Весьма значимая потеря, если учесть, что у куроки их было всего два, а другие владельцы не выстраивались в очередь, чтобы заключить с ним договор. И это при весьма выгодных условиях. На одной только перевозке капитаны могли зарабатывать по одному гнедку с пуда, а это в сумме триста крон, за один рейс. В месяц можно было совершить минимум четыре, а то и все пять.