Яков Владимирович Литвинов
Фронтир
© Яков Литвинов, текст, 2025
© Ro47, иллюстрации, 2025
© Ольга Володина, иллюстрация на обложке, 2025
© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025
Глава I: Штормовое предупреждение
– Винсент. Винсент, открой глаза, – ласковый девичий голос вырвал мальчика из темноты.
Он осторожно, со страхом, приоткрыл глаза, но ничего толком не увидел из-за пелены слез. В воздухе стоял едкий запах пороха. Змейка дыма медленно тянулась из дула лежавшего на полу револьвера. Красивый револьвер… Револьвер отца. Мальчик вновь сжался и заплакал.
– Дорогой, пожалуйста, посмотри на меня. – Теплые руки прикоснулись к его щекам и приподняли прижатую к коленям голову.
Мальчик с опаской поднял взгляд на девушку, пытаясь не смотреть на мертвую тварь, лежащую рядом.
– Не бойся, Винни, теперь всё хорошо. Тебе никто не навредит. – Девушка нежно смахнула слезинки с его глаз. – Будь хорошим мальчиком, ладно? Ради нас всех. Ради меня.
Мальчик опустил взгляд и увидел то, что навсегда отпечаталось в его памяти: белое, словно сияющее, девичье платье, обагренное кровью.
Тяжелые серые тучи затягивали небо над Городом, поглощая последние клочки вечерней синевы. Утробно гремя, они надвигались неспешно, но неумолимо. В Городе уже объявили штормовое предупреждение. По прогнозам мегалополис должен столкнуться с самым сильным за несколько десятков лет буйством стихии, но он готов к вызову.
Яркий свет неона рассеялся в молочном тумане, и разноцветные огни стали похожи на пятна краски, повисшие в воздухе. Из центра города, из самого сосредоточения света, во все стороны, к окраинам и дальше – за его пределы – тянулись линии желтых огоньков: фонари сети эстакад, которые паутиной оплели Город.
В небе неторопливо летели к своим стоянкам дирижабли, наблюдая за ним сверху.
Город раскинул свои объятья на несколько сотен километров и разросся настолько, что даже не обращал внимания на останки целых вымерших кварталов, на которые можно было неожиданно наткнуться. Город вобрал в себя всё: яркие, кипящие жизнью районы, депрессивные промышленные зоны и порты, спокойные и не очень жилые массивы, более или менее роскошные квартальчики с частными домами. У него не было единого лица. Небоскребы из стекла и бетона соседствовали с кирпичными и панельными домами, старинные или же просто стилизованные под старину частные дома встречались как в пригородах, так и на крышах высотных зданий почти что в самом центре.
На две половины Город делила великая река, по которой нескончаемым потоком шли торговые и транспортные суда, перемежаясь речными трамвайчиками.
Наверное, кто-нибудь даже мог принять это место за рай, но вскоре всё равно понял бы, что обманулся.
По опустевшей улице брел одинокий человек. Налетающий порывами ветер трепал копну его густых черных волос. Из-под поднятого воротника выцветшего плаща виднелись только хмурые серо-голубые глаза.
Парень лет двадцати шел, вжав голову в плечи и засунув руки в карманы, мимо заброшенных, поросших зеленью особняков, которые пристально смотрели на него черными провалами окон.
Обычно в подобных местах селились сквоттеры, но не здесь. Дурная слава отпугивала даже самых отчаянных, благодаря чему эта и несколько соседних улиц навеки застыли во времени.
Он прошел мимо детской площадки. Ветер оживлял брошенные карусель и качели, могло показаться, что завсегдатаи площадки, живущие своей веселой и беззаботной жизнью, вернулись сюда и впору бы услышать детский смех, но раздавались только лязг цепей и скрип ржавого металла.
Каждый шаг по потрескавшемуся и поросшему зеленью асфальту отдавался эхом на пустой улице. Заброшенные дома, тишина, нарушаемая лишь порывами ветра, шелест листьев, молочный туман и далекие мутные огни центра могли бы навевать спокойствие, но с каждой минутой внутреннее напряжение парня только росло.
Пройдя еще немного дальше, парень остановился. Его интересовал один конкретный дом: трехэтажный особняк, обшитый почерневшим от времени деревом, с непроглядно грязными окнами. Светилось лишь одно-единственное окошко на чердаке. Тот, кто был сейчас внутри, думал, что он один во всей округе.
Парень достал из-под плаща серебристый револьвер с витиеватой гравировкой. Винтажный вид револьвера портили только дульный тормоз и планка для установки прицела сверху ствола. Такой экземпляр сейчас было трудно достать.
Медленно открыв калитку, которая всё равно предательски заскрипела, он направился по засыпанной листьями каменной тропинке к тяжелой дубовой двери. Та была заперта, но замок был механическим, так что парень вставил автоматическую отмычку и через пару мгновений дверь поддалась.