Из столовой было два выхода, и один их них находился параллельно ряду Винсента. Попасть по твари из дробовика в этой ситуации было очень сложно; а если перезаряжать револьвер, можно потерять скорость и псина догонит его. Когда выход был максимально близко, Винсент резко повернул и снова стал прыгать по рядам столов в надежде, что гончая хоть ненадолго, но потеряет его из виду.
Выскочив из столовой, парень завернул за угол и упал: ноги подкосились. Прижавшись к стене и сидя на полу, он ждал, когда гончая выскочит наружу. Как только тварь показалась, он открыл огонь, лихорадочно спуская крючок и перезаряжаясь. Безжизненная туша гончей проскользила по полу.
Можно было немного перевести дыхание, но расслабляться еще рано. Винсент чувствовал себя обессиленным, тело стало будто тяжелее на несколько десятков килограммов, но он не мог остановиться: надо было найти отца Дмитрия. Лишь бы тот был в порядке.
Он заблудился теперь окончательно и просто шел куда вздумается. Иногда мимо пробегали отряды инквизиторов, но он прятался и от них, так как не знал, чего ожидать, и считал их врагами, как и демонов. Разве что демоны не могли изрешетить его из дробовиков.
Его внимание привлекли двери. Уже на грани потери сознания Винсент оказался рядом. Две тяжелые дубовые двери, лакированные, с красивой отделкой, которые выбивались из аскетичного интерьера внутренних покоев этого Собора. Он остановился и прислушался. Внутри, кажется, все было тихо. Винсент повернул позолоченную дверную ручку и медленно открыл дверь.
Это оказалась библиотека, большая и красиво обставленная. Огромные дубовые шкафы с красивой резьбой, ряды таких же впечатляющих столов, кожаные кресла, под арочными сводами потолка – массивные люстры, которые, впрочем, не горели. Вся библиотека была погружена во тьму. Почти вся. На одном из мест для чтения, которые располагались между шкафами, горел свет.
Удивительно, но здесь было совершенно пусто. Не было ни людей, ни демонов, всё было абсолютно чисто и не тронуто творящейся вокруг бойней, только тишина и покой. Даже звуки снаружи не доносились.
Винсент всё же взял оружие наизготовку и осторожно двинулся к свету, медленно перебирая ногами. Пройдя несколько рядов шкафов, парень опешил.
– Отец? – на стуле он увидел сидящий к нему спиной знакомый силуэт ссутулившегося за чтением мужчины с густыми волосами до плеч и закатанными по локоть рукавами. Винсент бессильно опустил оружие.
Он медленно шел, протянув руку, внутри него всё сжалось, он ничего не понимал и хотел поскорее добраться до мужчины. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле.
Подойдя вплотную, он медленно положил руку человеку на плечо и посмотрел ему в лицо.
В этот момент видение рассеялось. Перед ним сидел старик в монашеской робе, совершенно не похожий на его отца. Старик сидел с умиротворенным лицом, держась за живот одной рукой. Рука, как и роба под ней, была пропитана багровой кровью, которая по капельке стекала в лужу под стулом. Только сейчас Винсент заметил небольшие капли крови, которые тянулись по полу от дверей. Похоже, что старик просто пришел умереть в спокойствии. Винсент выключил свет настольной лампы и медленно двинулся назад.
Выйдя в коридор и снова оказавшись в атмосфере творящегося хаоса, он пошел дальше. Хотя куда идти, он так и не понял. В поисках отца Дмитрия, возможно, пришлось бы обойти весь Собор, а Винсент рискует умереть раньше от потери крови. Так смерть и приходит. Внезапно. На полуслове.
Он блуждал, уже почти не скрываясь, и пытался упорядочить в голове свою жизнь, придать ей какую-то законченность и полноценность, когда на одной из стен заметил свою засечку. Наконец забрезжил свет надежды. Непонятно на что, но надежда есть. Стоит хотя бы попытаться. Он лихорадочно начал искать дорогу на склад, внимательно осматривая стены на предмет засечек.
Склад был недалеко. Всего лишь в паре поворотов.
Но отца Дмитрия Винсент нашел раньше, чем добрался до склада. Видимо, старик тоже шел туда, но не успел дойти.
Парень выронил из ослабевших рук дробовик и упал на колени. Перед ним в луже крови лежало растерзанное тело его старого друга. Челюсти Винсента сжались со всей силы, но продолжали дрожать. На глаза накатила пелена слез, которым он не позволял вырваться. Из уст вырывался сдавленный стон, всхлипы и нечленораздельные звуки. Винсент изо всех сил старался держать себя в руках.