Когда последний демон был убит, Ахимас перезарядил дробовик и взял на прицел пылающее сердце, как вдруг прокатилась вторая волна электричества. Казалось, что пришло землетрясение, которое никак не заканчивалось, и всю комнату озаряли вспышки.
Как только всё стихло, они обнаружили, что в комнате вновь появились демоны. Только больше. Кроме обычных здесь появилось несколько многоножек и бесов.
– Сюда, быстро! – Ахимас вытащил Анну за собой из комнаты, отодвинул в сторону, после чего вытянул руку. Его глаза засияли, а из руки хлынул поток белого пламени. Всю комнату поглотил огонь. Воздух пронзали зверские крики горящих демонов. Когда Ахимас закончил, всё внутри было совершенно черным, а на обугленных телах плясали язычки пламени.
– Идиот! Кто знает, что теперь будет, а ты так тратишь силы.
– Их было слишком много. Погоди-ка. – Ахимас достал небольшой прибор с выдвижной иглой и уколол ей то, что осталось от человеческих тел. – М-да, тут без отпечатков… Есть голова, но глаза сварились… А, нет, один цел. Повезло. – Тем же прибором он просканировал уцелевший глаз мертвеца. – Биометрия моя, биометрия. Персональные данные – наш хлеб.
– Можно было не поджаривать их так сильно, тогда персональных данных было бы больше.
– Уже поздно. Что вообще сейчас такое было? Это же не обычный ритуал.
Анна не успела ответить. Из-за угла появилась многоножка и сразу кинулась на них. Анна бросилась вперед, выхватывая два ножа, и стремительно отрезала ей голову. Золотой свет глаз потух.
Откуда-то издалека стали доноситься крики, выстрелы и звериный рев.
– Что происходит?
– Ритуал призыва… как видишь… только вот… – Анна не могла подобрать слов. Ахимас видел, что она испугана. – Я никогда не чувствовала такого сильного выброса энергии даже от одного разлома. А сейчас я чувствую еще четыре.
– Четыре!? Здесь? В Соборе?
– Верно.
– Я чувствую только сильные искажения повсюду. Что за чертовщина здесь происходит?
– Буквально она самая. Это какой-то другой ритуал. Большой. Выходит, демоны появились повсюду.
Каменные своды стен были залиты кровью и ошметками плоти. Кругом лежали мертвые тела монахов, демонов, инквизиторов. Повсюду грохотали выстрелы и раздавались пронзительные крики.
Анна и Ахимас медленно продвигались вперед.
– Ликвидаторы ни с чем таким не сталкивались? – спросила Анна.
– Не припомню. – Ахимас стряхнул кусок мяса с обуви. – Может быть, военные сталкивались, но нам-то кто расскажет? Такое больше для них подходит.
– До сих пор поверить не могу.
– Лучше скажи, что ты предлагаешь делать?
– Идти за перчаткой.
– А с большим разломом?
– Это проблема церковников. У нас есть своя.
– Не можем же мы просто это проигнорировать.
– С каких пор ты стал заботиться о людях?
– С тех пор, как ты чуть не сорвала такое важное задание. И с тех пор, как тут начался сущий ад. Маленков найдет способ обернуть это против нас, и я не хочу давать ему такой повод. Почему ты вообще сорвалась?
– Да… – Анна отвела взгляд. – Само как-то, инстинктивно. И будто теперь это на что-то влияет? В любом случае у нас уже не получится действовать скрытно, но, если мы заберем перчатку, Фронтир найдет способ решить все вопросы с ЦСП.
– Только вот нас с тобой по головке не погладят. И наш единственный шанс станет последним гвоздем в крышку нашего гроба.
– Я и сама понимаю! – огрызнулась Анна.
– А главное, мы подставим Демина и Серебрякову еще и для чужаков. Не думаю, что госпожа сможет всех нас защитить, да и жертвовать собой ради нас тоже не станет. Подумай, как бы поступил сам Демин на твоем месте. Закрыл бы он глаза на эту бойню?
Анна молча закусила губу.
– Ты старшая по званию. Ты знаешь об оккультизме больше, чем я. Я сделаю так, как ты скажешь. Но взвесь всё еще раз.
– Хорошо… – вздохнула она. – Разделимся. Я закрою два разлома и пойду за перчаткой. Ты закрой оставшиеся два. Чтобы достичь такого резонанса, их должны были расположить как на концах пентаграммы.
– Серьезно? Как в дурацкой дешевой фантастике?
– Будь серьезней! Это всё не просто так. У каждого символа есть вполне логичное происхождение.
– Почему тогда не шесть концов?
– Я не знаю! Может, на шестиконечную звезду у них людей не хватило.