Приказ так на выдвижение и не поступил, и мы остались на аэродроме. А вот двадцать пятого нас уже перебазировали на аэродром под Могилёв. Безлошадных лётчиков с наземными службами на автомашинах. Это был ещё тот трэш. Ничего, доехали, пусть и с одним сюрпризом. Мы остановились на обед, старшим в колонне начальник штаба полка был, но тут и комиссар наш. Вот я и подошёл к ним. Обед уже закончился, вполне сытый, полевая кухня при нас, её комиссар где-то тиснул и при нас осталась.
- Товарищ комиссар, разрешите обратится?
- Обращайтесь.
Те общались, тоже поесть успели, как раз собирались отдать приказ начать движение, когда я подошёл. Я же сказал главному политработнику полка:
- Товарищ батальонный комиссар. Помните после второго боя, я написал в рапорте что видел, как некто в нашей форме захватили на дороге грузовик, убив шофёра, и уехали на нём?
- Да, было такое, - подтвердил тот.
Это действительно так. Подумав, решил внести информацию в рапорт, если вдруг где каких диверсантов опознаю, чтобы было на что списать это узнавание. И гляди, пригодилось. Узнал знакомцев, что в окрестностях Минска не раз встречал.
- Вон на дороге грузовик, «полуторка» крытая, подпирает трактор, что разбитую крупнокалиберную зенитку тянет. Они это. Машина другая, видимо сменили, а рожа у командира в кабине знакомая. Я его запомнил.
Обе командира, и ещё двое, что присутствовали при разговоре, посмотрели в ту сторону.
- Ты уверен?
- Да.
- Ясно. Я ими займусь, - решил комиссар.
Он приказал начштабу дальше вести автоколонну, а диверсантами сам займётся. В общем, мы погрузились и двинули дальше. «Эмка» комиссарская чуть позже свернула в сторону, следом за диверсантами. Ну скорее всего сам тот их брать не будет, а наведёт кого из охраны тыла, пока же просто проследить, чтобы не ушли. Те уехали за дальность работы «Глаза», и чем всё закончилось, я так и не узнал. А до нового аэродрома мы добирались два дня. Всё из-за разрушенного моста, что спешно чинили, большая пробка собралась, а объезд далеко. Мост нас и задержал. Поэтому, когда прибыли на место, наш комиссар уже был там. И особист. Они сразу выдернули меня и велели писать рапорт по диверсантам. По обмолвкам комиссара стало ясно, что их удачно взяли, уже работают спецы, но самому комиссару нужен зачем-то мой рапорт. Ничего, написал под диктовку особиста как увидел диверсантов, и потом опознал их на дороге, тот его скопировал, завизировал, и куда-то ушёл. А меня обратно в эскадрилью. Да от нашей эскадрильи шесть лётчиков, и ни одного самолёта. К слову, перед уходом я сказал комиссару, что отлично стал видеть в темноте. Готов для ночных полётов. От меня ночные бомбардировщики не скроются, я их издалека увижу. Тот меня услышал, кивнул, так что надеюсь, что будет отдача. Да скучно на земле, может дело какое найдётся? Тем более шесть сбитых, это самый большой счёт в полку за эту войну, отчего я имел немалую среди лётчиков популярность. До авторитетных пилотов я пока ещё не дорос. Не только за один день сбитых, а вообще. Хотя один из лётчиков второй эскадрильи, сам я из первой, с двадцать второго четыре сбитых имеет на счету. Но недавно не вернулся из вылета. Надеюсь жив и выбирается к своим.