На следующий день мне дали орден «Красной Звезды», моя первая награда, а это ещё за три сбитых бомбардировщика во время ночных боевых вылетов, и дали звание старшины. Я был самым результативным лётчиком полка по количеству сбитых. Вообще приказ пришёл отправлять безлошадных в тыл, на пополнение новых формируемых авиачастей, но меня это не касалось, командование полка отпускать меня не собиралось, первый Герой, и я должен получить награду как лётчик полка, потому я и числился пока в его составе. Мне обещали найти машину, но ничего не было, три дня я был занят при штабе. То штурманские карты рисовал, то политуправлению помогал с боевыми листками. В общем занимали как могли, чтобы не скучал. А тут десятого июля, ко мне в полуземлянку, я после ужина дремал, заглянул лично комиссар полка, осмотрелся, я уже вскочил и скомандовал остальным:
- Смирно.
Лётчики вскакивали, но комиссар махнул рукой.
- Вольно. Соколов, выйди.
Быстро собравшись, в основном сапоги натянул, и пилотку подхватил, да ремень, и на ходу опоясываясь, сгоняя складки назад, выбежал на улицу. Комиссара заставлять ждать не стоит. Тот вообще в штабе дивизии должен быть, ещё утром убыл. Видать вернулся.
- Ты же хорошо ночью видишь?
- Да.
- Отлично. Тут операция одна готовится, ночь как по заказу тёмная, нужно найти и вывезти одного нашего генерала из немецкого тыла. В минский котёл попал. Самолёт отправляли, не нашли, вот я про тебя и вспомнил. Полетишь штурманом, я за тебя поручился.
- Есть.
- Самолёт связной уже ждёт. Вылетаешь немедленно к транспортной эскадрильи, там объяснят, что делать.
«У-2» действительно ждал, и скорее всего комиссар на нём и прилетел, и вот так мы ещё при свете вечера поднявшись в небо, направились куда-то на юг. Недалеко. Километров семьдесят и пошли на посадку, под деревьями я рассмотрел несколько транспортных машин, две из них были «ПС-84», прототипы «Дугласов». Ну или будущие «Ли-2». Уже стемнело, народ торопился, так что мне описали суть задания, выдали что нужно, планшет с маршрутом, и уже через пятнадцать минут мы под рёв моторов поднимались в ночное небо. Я даже с экипажем едва успел познакомится, только запомнил, что пилот, командир борта, капитан Киреев, пожилой, лет пятьдесят ему, и всё. Да, самолёт был как раз «ПС-84». Сам полёт проходил без проблем, вёл я его точно, и подтвердил, что наблюдаю костры, те самые сигнальные. Потом две ракеты взлетало, белые.
- Сигнал верен, - пробормотал командир борта, изучая луг внизу, все мы были на связи, и слышали его. - Идём на посадку.
Тот сделал полукруг и включив посадочный прожектор, стал заходить на посадку. Я же присмотрелся, привстав в кресле, для чего ремни откинул, и тут же заорал:
- Немцы! Это засада! Уходим!
Капитан поступил правильно, заложил резкий вираж, дав гари движкам. Даже прожектор успел отключить, но маскировочные сети спали с малокалиберных двуствольных зениток, включился наземный прожектор, что нас нашарил, и дробно прошлись снаряды по борту и крылу.