— И заняло бы это всего пять минут, — проворчал Брандт.
Порта перебросил тяжелый пулемет на другое плечо.
— Мне так не терпелось их расстрелять.
— Черт возьми, нож мой заржавеет, — прорычал Малыш.
Старик пошел побыстрее. Мы вяло следовали за ним.
Не успев дойти до дна долины, мы заметили поднимавшийся над лесом отвратительный черный дым. И с удивлением остановились, глядя на красноречивые клубы.
— Что это может быть за пожар? — задумчиво произнес Старик.
— Должно быть, лес горит, — предположил Порта. — Но это за лесом, — добавил он через секунду. Сдвинул цилиндр на затылок. — Я бы не удивился, будь то Катовы. Но, черт возьми, с какой стати ей гореть?
Штеге достал карту и нашел это место.
— Горит Телоковице, — лаконично объявил он.
Потея, мы с трудом шли по скалам и горным лугам.
Как дикари, которыми нас сделала война, мы, естественно, выбирали кратчайший путь.
Легионер вскрикнул, указав на юго-восток. Там тоже поднимался дым, густой, удушливый на фоне голубого неба.
Штеге многозначительно кивнул и взглянул на карту.
— Теперь горит Брановице. Понимаете, что это значит?
— Карательная операция, — ответил Старик. — Но за что?
Брандт повесил миномет на плечо.
— Пошли, посмотрим. Может, сумеем помешать эсэсовцам.
Порта издевательски рассмеялся.
— Да, позвони в бюро путешествий, закажи билет в вагон третьего класса до Берлина! Или в спальный вагон с дамочкой, если тебя это больше устраивает. А в Берлине нужно будет всего-навсего арестовать Гиммлера.
— Кончай выпендриваться, задница с ушами! — крикнул Брандт и швырнул на землю миномет, собираясь броситься на Порту. Но стоявший позади Порты Малыш вскинул свободную руку и обрушил ее, как молот, на голову Брандта, от чего тот, не издав ни звука, повалился.
Порта плюнул на упавшего, пнул его в спину и взглянул на Малыша.
— Недурно. Поддерживай дисциплину, мой мальчик. Получишь конфетку, когда я схожу в магазин.
Остальные почти не замечали этой повседневной интермедии. Мы обнаружили еще один пожар, теперь уже на юге.
— Интересно, что случилось. Они принимают такие суровые меры! — сказал Хайде.
— Случилось именно то, о чем я говорил, — сказал Старик. — Какие-то отчаянные головы прикончили нескольких гиммлеровских бандитов, и теперь половине округи придется за это расплачиваться.
Появилась собака, мчавшаяся со всех ног вниз по склону горы. Порта поймал ее. Собака была наполовину волком; таких зверюг держали на большинстве здешних ферм. Мех ее в нескольких местах был полностью выжжен. Собака обезумела от страха и боли. Видимо, ей пришлось перенести что-то чудовищное.
Пока Порта старался успокоить животное, обращаясь к нему негромким, ласковым голосом, Старик смотрел на него, задумчиво посасывая трубку. Потом вынул ее изо рта и указал чубуком на собаку, которая теперь лежала, скуля и повизгивая.
— Собака с какой-то горной фермы. Не из этих трех горящих деревень.
Сказал это Старик так уверенно, что никому в голову не пришло спросить, откуда он знает.
Легионер почесал собаку за ухом.
— То есть, значит, они уничтожают и фермы. Какого… Должно быть, произошло что-то значительное.
Он открыл замок своего легкого пулемета, посмотрел в канал ствола и принялся с почти жуткой тщательностью за осмотр оружия.
Остальные, сидевшие на траве, наблюдали с Нарастающим интересом за действиями невысокого солдата из пустыни. Что происходило в мозгу этого покрытого шрамами убийцы?
Старик поднялся и хотел продолжать марш, но Легионер попросил его чуть подождать. Бережно отложил в сторону легкий пулемет, поклонился на восток, сел, поджав ноги, посреди нашей группы и попросил у Порты сигарету. Затянулся и сплюнул, так как курево было скверным. Тогда у Порты была только махорка.
— Ребята, Старик произнес нам длинную проповедь, — заговорил он наконец. — Мы слушали ее, мы были благоразумными, для того существовали веские причины. Но теперь все вокруг нас горит. Причина наверняка в том, что какие-то наши друзья по ту сторону не были столь благоразумны. Поэтому я не вижу никаких причин оставаться благоразумными и дальше.
— Заткнись ты! — яростно выкрикнул Старик. — Собирайте все оружие. Нам надо идти!
— Минутку! Давайте послушаем, что хочет сказать Гроза Пустыни, — предложил Порта. И пнул большую еловую шишку.
Легионер злобно усмехнулся. Глаза его сверкали ненавистью.
— Клянусь Аллахом, давайте положим этих сучьих детей!
— Нет! — выкрикнул Старик. — Не будем превращаться в обыкновенных убийц.