Обершарфюрер усмехнулся, тронув кончиком пальца нос полицейского.
— И этот трибунал — мы, — улыбнулся похожий на кота эсэсовец. Обершарфюрер кивнул.
— Он позволяет себе сидеть с комфортом в каком-то борделе, когда мы выполняем приказ фюрера о защите и долге. — Обершарфюрер обошел вокруг полицейского, пристально осматривая его, вытащил у него из кобуры маузер и сунул себе в карман. — Такой, как ты, нам как раз и был нужен. Послужишь превосходным примером в назидание всем остальным. А ну, становись рылом к стене, живо!
Похожий на кота эсэсовец, казалось, пребывал в прекрасном расположении духа. Он толкнул полицейского автоматом и поводил стволом перед его носом. Посмотрел на него с нетерпением.
— Тебя вздернут, ленивый фараон. И на груди у тебя будет табличка с одним-единственным словом: «ДЕЗЕРТИР».
Четверо его товарищей громко захохотали.
— А потом мы повесим тебе на шею краденую колбасу, клептоман! — выкрикнул обершарфюрер. Подошел к стоявшей за стойкой Труде: — Пять двойных, и пошевеливайся.
Дора положила сигару и встала. Подмигнула Труде, и та скрылась в задней комнате, где был телефон. Дора заняла ее место за стойкой. Глубоко затянулась длинной сигарой.
Обершарфюрер изучающе поглядел на нее. Казалось, он лишился уверенности в себе при виде невысокой, полной женщины с суровыми глазами, глядящими на него равнодушно, словно на муху на стене.
— Пять двойных.
Голос его прозвучал визгливо.
Дора неторопливо вынула сигару изо рта и выпустила дым ему в лицо.
— Чего орешь? Мы не глухие.
— Тогда давай пять двойных.
— Her.
Прозвучало это, словно выстрел из крупнокалиберной винтовки.
Мы подняли взгляд. Легионер зловеще улыбнулся. Лениво поднялся, подошел к стойке и сел на табурет возле обершарфюрера.
— Умный парень? — спросил он у Доры и указал подбородком на него.
Дора покачала головой.
— Нет. Глупый.
— Кто глупый, сводня? — крикнул обершарфюрер.
Дора снова выпустила дым ему в глаза.
— Ты, мой мальчик. Будь ты умным, то был бы уже далеко отсюда вместе со своими телохранителями.
Появилась Труде. Чуть заметно кивнула Доре. Со злобным удовольствием поглядела на эсэсовцев.
Обершарфюрер начал выходить из себя.
— Ты угрожаешь нам, негодная шлюха? Похоже, тебе пора совершить поездку в главное управление. Там я лично превращу тебя в фарш.
Его подчиненные громко рассмеялись. Тот, что походил на кота, положил автомат на стойку. Легионер толкнул его пальцем. Автомат упал на пол.
— Ты что делаешь, скотина? — крикнул эсэсовец.
Легионер обнажил зубы в зловещей улыбке.
Дора еще раз взглянула на Труде, та снова успокаивающе кивнула.
— Подними этот пульверизатор, — приказал обершарфюрер телохранителю. И обратился к Доре: — Ну, давай заказанные пять двойных, а то обслужим себя сами.
— Вы ничего не получите, — ответила та, ставя бутылку на вторую сверху полку.
— Черт возьми, как это понять? Мы что, недостаточно хороши?
— У меня вы ничего не получите, хотя я уверена, что вы прекрасно выполняете ту работу, для которой вас наняли.
Обершарфюрер перегнулся через стойку и прошептал со сдержанной яростью:
— Пять двойных, грязная свинья, и НЕМЕДЛЕННО!
Похожий на кота бесшумно скользнул за стойку.
— Делай, что говорит обершар, иначе твой парик вспыхнет.
Унтер со свидетельством об увечии встал и, шатаясь, подошел к стойке.
— Кто-нибудь хочет подраться? — протянул он пьяным голосом.
Обершарфюрер поглядел на него и удовольствовался тем, что плюнул и прошипел:
— Пошел вон, пехтура!
Унтер зашатался, будто дерево в бурю. Мы все думали, что он упадет, но ему удалось сохранить равновесие. Он приблизил лицо к обершарфюреру.
— Вижу, тебе необходим хороший массаж.
Обершарфюрер ударил всего раз — рукояткой пистолета. Унтер упал, как подкошенный. Из носа у него хлынула кровь.
— Хватит! — крикнула Дора, положив сигару. — Если сейчас же не уберетесь, у вас будут большие неприятности!
Она подняла с пола автомат и положила его на колени котообразному эсэсовцу с не допускающим возражений видом.
— Стойка не арсенал. У нее другое назначение.
И принялась лихорадочно вытирать ее салфеткой, поглядывая краем глаза на вращающуюся дверь.
Легионер хотел что-то сказать. Но успел произнести только «merde».
— Заткнись и не суйся не в свое дело! — злобно прошипела ему Дора.
— Черт возьми, — воскликнул обершарфюрер. — Грязная шлюха, мы будем знать, как строить тебе глазки, когда появишься у нас! Мы так разнесем твой притон, что нам позавидует сам дьявол!