Капитан взглянул на него и язвительно произнес:
— Вижу, ты можешь сказать то же самое, что и Цезарь, когда тот перешел Рубикон.
Легионер усмехнулся.
— Alea jacta est![108]
Капитан в удивлении уставился на невысокого танкиста со шрамом на лице.
— Ты студент, ефрейтор?
— Нет, казарменный скот, Второй полк Иностранного легиона, — усмехнулся Легионер. Ему приятно было видеть удивление капитана.
— А знаешь, как это переводится? — спросил капитан.
— Знаю, — едко ответил Легионер. — На солдатском языке: «Софи распрощалась с невинностью!»
Капитан покраснел и, махнув рукой, отпустил нас.
Когда мы шли по платформе, Малыш спросил:
— Что ты сказал по-иностранному этому серебристому фазану?
— То, что ты слышал. Софи распрощалась с невинностью!
Малыш остановился и захохотал.
— Научи меня! Я скажу это гауптфельдфебелю Эделю, когда мы вернемся к своей команде. Вот удивится тупая свинья!
Он сдвинул за затылок кепи, снова громко засмеялся и бегом бросился вперед.
Малыш увидел Линкор. Всех удивило, что она пришла проводить его. Они столкнулись, как боевые слоны.
Множество солдат толпилось возле поезда, протянувшегося у платформы, словно ненасытная змея.
Я взглянул на большие вокзальные часы. По циферблату быстро двигалась секундная стрелка. Черная, зловещая. Круг за кругом. Минута за минутой. Скоро все будет кончено.
Пруссак и Томас Йенсен медленно прошли в контрольные ворота на платформу, таща тяжелые пехотные рюкзаки.
Штайн с Бауэром, высунувшись из окна купе, крикнули нам, что заняли места на пятерых. И приняли в окно наше снаряжение.
Какая-то медсестра спросила, не хотим ли мы кофе.
Мы выпили из жестяных кружек горячую жидкость, вкусом напоминавшую суп, сваренный из джутового мешка.
— По вагонам! — крикнул в четвертый раз офицер транспортной службы. Но никто и ухом не повел.
Нескольких солдат грубо затолкали в поезд.
Малыш напустился на унтера полиции вермахта.
— А ну, пошел вон, охотник за головами!
Унтер начал выкрикивать всевозможные угрозы, но быстро исчез. Ему не хотелось скандала у отходящего поезда. Он знал по горькому опыту, что могут возникнуть самые неожиданные осложнения. При отправлении таких поездов нервы бывают на пределе.
Женский голос позвал:
— Альфред!
Легионер повернулся и быстро зашагал к одному из киосков, где стояла Дора, лицо которой наполовину закрывал поднятый воротник.
Положив руки на плечи Легионеру, она мягко сказала:
— Я принесла штатскую одежду. Быстро иди в туалет и переоденься. Удери от них!
Легионер сощурился.
— Дора, старая ты негодница, давай не будем совершать глупостей! Ты знаешь охотников за головами не хуже, чем я. Улизнуть не удается даже одному из тысячи, а если меня схватят с тобой, ты сама тут же отправишься в тюрьму.
— Я не боюсь их тюрем.
— Да, но бояться их пуль нужно.
Легионер достал из кармана газетную вырезку. Последнюю новость из «Фёлькишер беобахтер».
Дора, шевеля губами, стала читать:
ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ ПРОТИВ ДЕЗЕРТИРОВ И ТРУСОВ
Я призываю немецкий народ и, в частности, немецких женщин бдительно выслеживать трусов, пытающихся сбежать с востока на запад, прячась в колоннах беженцев. Не проявляйте неуместной жалости к этим грязным собакам. Люди, бегущие из своих подразделений в армии, авиации и флоте, не заслуживают даже куска черствого хлеба.
На вас, гордые национал-социалистические немки, больше, чем на ком бы то ни было, лежит священный долг стоять на страже против этих элементов.
Исполняйте свой долг. Не поддавайтесь на убеждения и уговоры антиобщественных элементов. При малейшем подозрении безжалостно доносите. Не жалейте их, будь то незнакомые люди или ваши мужья, сыновья, братья.
Выказывайте им заслуженное презрение. Заставляйте вновь осознать свой долг. Если слова не образумят их, обращайтесь в полицию вермахта: там знают, как карать этих жалких крыс, которые не имеют понятия о чести и которым нет места в нашей великой национал-социалистической Германии.
Генрих Гиммлер
Рейхсфюрер СС
Шеф германской полиции
Имперский министр внутренних дел
Главнокомандующий Армией резерва
Прочтя, Дора кивнула.
— Гнусный мерзавец. Но погоди: этого черного гада когда-нибудь прищучат, поверь мне!
— И нас тоже, — сухо ответил Легионер, — если потеряем голову. Единственная возможность пережить это безумие — встать в строй. Спокойно, без суеты. На рожон не лезть. — Погладил ее по щеке и продолжал: — И иметь при себе подлинные документы, иначе они не выдержат дотошной проверки охотников за головами. — Указал на унтера полиции вермахта, похожего на бегемота. — Посмотри на этого типа со значком в форме полумесяца! Ему до смерти хочется ловить дезертиров и вешать им на грудь куски картона с надписью. Послушай, старушка… но ты плачешь! Это что такое? Дора не должна плакать!