Генерал отскочил назад. Лицо его совершенно побелело.
Полицейский стоял, будто парализованный. На несколько секунд казалось, что на дороге все замерло.
На бледных губах оберста появилась легкая улыбка.
— Не бойтесь, герр генерал. Вы слишком мелки и подлы, чтобы честный офицер захотел стрелять в вас. Но я не стану служить в такой армии, какой стала армия великой Германии.
— Взять его! — выкрикнул генерал.
Но, прежде чем оберстлейтенант и его охотники за головами смогли шевельнуться, оберст сунул в рот ствол пистолета и нажал на спуск.
Резкий, отрывистый хлопок. Пистолет упал на землю.
Какой-то миг оберст стоял по стойке «смирно». Потом слегка закачался взад-вперед, согнулся пополам и упал к ногам генерала.
Генерал резко повернулся и сел в свою машину, где адъютант обернул его тонкие ноги в сапогах красным шерстяным одеялом.
Те, кто находился поблизости, слышали, как он сказал своему старшему офицеру, оберсту:
— Каких только нелепых дураков не встретишь!
Полицейские стали сводить лошадей мертвого оберста вниз по откосу. Ржавшие лошади падали вместе с орудиями.
Мертвого оберста бросили на какой-то грузовик, и вскоре «хорьх» с кавалерийским генералом скрылся из виду.
— Господи, — воскликнул кенигсбержец. — Этот оберст знал, как уйти в отставку!
Малыш подскочил и заорал:
— Вот грузовик из нашей дивизии!
Точно. Большой, крытый брезентом грузовик с нашей эмблемой на заднем борту и переднем крыле — два креста на голубом поле.
— Привет, кореш, — крикнул Бауэр, — куда держишь путь? Можешь прихватить нас?
— Я еду в Кельн, тупая свинья.
— Что-что? — вскрикнул в удивлении Легионер.
— У тебя что, грязные уши? Я сказал — в Кельн. Диктую по буквам: ка-е-эл-мягкий знак-эн!
Солдаты со всех сторон начали вытягивать шеи. Название города подействовало, как веселящий газ.
— Слышали? Этот осел хочет ехать в Кельн!
— Не забудь сделать пересадку, этот поезд дальше Бреслау не пойдет!
Громкий смех. Со злобным ликованьем.
— Не забыл купить билет у ворот? — ржал какой-то унтер, хлопая себя по бедрам.
— Если хочешь добраться до Кельна, возьми ящик сапожника, на этой коробке туда не доедешь!
Какой-то артиллерист вскочил на подножку грузовика и заорал:
— Возьми пропуск, чтобы сократить путь!
И протянул водителю одну из сброшенных листовок, которую носил в кармане каждый немецкий солдат на Восточном фронте, несмотря на положенные за это суровые кары. Листовки были отпечатаны в форме пропусков. Русские летчики сбрасывали их в изобилии.
— Довезешь нас до Берлина? — сухо спросил Легионер. — Высадишь нас у станции метро, больше нам ничего не нужно.
Сохранявший невозмутимый вид ефрейтор ответил:
— Охотно, садитесь в кузов.
Мы побросали туда снаряжение и влезли.
Кенигсбержец спросил водителя через разбитое заднее окошко кабины:
— Кореш, насчет Кельна ты всерьез?
— Конечно, черт побери. Мне нужно взять для нашего командира кое-что важное.
Он протянул нам путевые документы, и мы с удивлением прочли, что он отправляется со специальным заданием на грузовике WH 381 — 556 через Лемберг, Варшаву и Бреслау в Берлин, Дортмунд и Кельн.
— Пресвятая Мария, Матерь Божья, я, наверно, схожу с ума, — воскликнул Бауэр. — Ничего более идиотского не видел на этой войне. Отправлять старый грузовик за тысячи километров, чтобы что-то привезти!
— Это что-то важное? — спросил Малыш. — Белья для солдат привезешь?
— Да, командир хочет, чтобы я привез на позиции его любимые носки.
В кузов влезло еще несколько солдат.
— Война скоро кончится, — заметил грязный унтер и сплюнул через борт струйку табачного сока.
— Откуда ты знаешь? — спросил штабс-ефрейтор в форме танкиста.
— Разговаривал вчера по телефону с Адольфом, — ответил унтер. И настороженно огляделся, словно убеждаясь, что никто посторонний не подслушивает. — Адольф сказал, что война окончена, но это держится в секрете!
— Тогда почему мы ее продолжаем? — спросил низкорослый, бледный пехотинец.
— Кстати, знаешь, почему Адольф уже не появляется на фронте? — спросил штабс-ефрейтор.
— Нет.
— Боится, что все закричат: «Фюрер, мы последуем за тобой!»
— Но мы всегда это кричали, — сказал Бауэр.
Штабс-ефрейтор пристально посмотрел на него.
— Ты, должно быть, из тыла?
— Заткнись, дерьмо, — прорычал Бауэр.
Но штабс-ефрейтор не испугался его угрожающего тона и продолжал:
— Адольф боится, что мы последуем за ним до Берлина!