Покончив с осмотром первого эшелона, Володя перешел ко второму и так же, без особых помех, пристроил вторую мину под цистерной с горючим.
Когда он шел от эшелонов, ноги его подкашивались. И только после того как эшелон тронулся, Володя пришел в себя и вытер грязным рукавом спецовки обильно вспотевший лоб.
…О том, что оба эшелона сошли с рельсов, Володя узнал перед самым обедом, услышал краем уха. Рабочие депо передавали шепотком это известие, однако фашисты шума на станции не поднимали, хранили гробовое молчание, видимо до поры до времени.
Вечером домой к Володе опять пробрался дед Яков и, шутливо покряхтывая, проговорил: «Ну и времена пошли! Раньше парни за девками бегали, а теперь все наоборот. Зайди завтра вечерком ко мне, вторая молодайка просит с тобой познакомить…»
На этот раз Володя встретился с Тамарой. Смуглое, обветренное лицо молодой партизанки при тусклом свете свечи не показалось ему привлекательным, но когда они заговорили о деле, когда он услышал ее глубокий грудной голос и освоился с ее манерой говорить, он понял, что женщина эта умна, незаурядна, что живет она напряженной душевной жизнью.
Они прикинули план совместных действий. Володя не имел представления о работе связиста, не знал азбуки Морзе и никогда не работал на ключе, поэтому не мог выполнять функции связного, как Шура. Но у Володи был Тигр, который был обучен носить почту на ошейнике. Умная овчарка охотно выполняла такие поручения и находила адресата по сложным маршрутам. Договорились, что первая встреча партизанского связного с четвероногим почтальоном должна быть в присутствии Володи. Собака должна привыкнуть именно к этому человеку и не отдавать своей ноши никому другому. О времени и месте встречи Володе будет сообщено на днях.
— А нет ли у тебя знакомых на том хуторе, что стоит возле моста через реку Беседь? — спросила Тамара. — Мне необходимо попасть туда на несколько дней.
Володя написал записку своей двоюродной сестре Тане, которая жила на том хуторе. Он просил приютить на несколько дней подательницу записки, которая потеряла семью и не может устроиться на работу.
— Нас интересуют сведения о фашистах на станции Белинковичи, — продолжала Тамара. — Кто бы мог узнать, сколько их там и какое у них вооружение?
Володя сказал, что за это дело он может взяться сам — его частенько посылают в Белинковичи по работе.
Договорились, что партизанский связной для работы с Тигром придет через два дня в березовую рощу за городским кладбищем. Он же должен обучить Володю кое-каким элементам шифровального дела.
Партизанский сон чуток, как сон птицы. Партизаны могут не сомкнуть глаз по нескольку суток, но могут вздремнуть даже на ходу и вновь обрести нужные человеку силы. При малейшем шорохе партизан просыпается и, еще не успев открыть глаза, хватается за оружие…
Тамара спала в сарае, спала как дома, на матраце с подушкой, под теплым стеганым одеялом, спала как убитая, но мгновенно вскочила, как только услышала шорох метлы во дворе. Подойдя к двери, она выглянула через щелку во двор. Там было еще темно, небо только начинало светлеть на востоке. Но Тамара узнала смутно различимый силуэт деда Якова, подметавшего двор. Она быстро оделась, стараясь не скрипнуть дверью, тихонько отворила ее и перешагнула через высокий бревенчатый порог. Дед Яков, продолжая размахивать метлой из стороны в сторону, приблизился к ней.
— Что вы так рано поднялись, не спится? — спросила Тамара.
— Разве сейчас до сна, милая? Часок вздремнул — и хватит. На работу уже пора собираться. А пока надо двор подмести да за ворота глянуть, как там да кто там, — пояснил дед Яков.
— Мне, пожалуй, пора уходить, — сказала Тамара.
— Не торопись, дочка. Чуть попозже в тот же хутор соседка поедет за картошкой. Я договорился, чтобы она и тебя с собой взяла. Вдвоем-то вам веселее будет. А пока идем в хату, позавтракаем чем бог послал…
Через полчаса у ворот деда Якова остановилась телега, в которую был запряжен серый невзрачный мерин. Ярко-рыжая веснушчатая дивчина резво спрыгнула на землю и вошла во двор. Увидев Тамару, она затараторила как сорока: