«Ребенок», — подумала Валя, как бы наблюдая за младшей сестрой с высоты своего положения в семье.
Вечером в доме Фроловых собрались девушки с овощекомбината, где работала Валя. Пришли ребята с вагоноремонтного, пришел и Володя Ольхов… Где-то все они сейчас? Всех разметало, разбросало, унесло…
Вечеринка затянулась. Возбужденная Ася танцевала не переставая. Иногда она подбегала к сестре и со счастливым смехом обнимала ее. Заметила она, что ли, робкое ухаживание молчаливого инженера?
— Что это у тебя за духи? — спросила Ася. — Заграничные! Кто подарил?
— Никто, — зардевшись, ответила Валя. — Просто один человек.
— Дашь подушиться?
— Ой, отстань ты от меня хоть сейчас!..
Строгость старшей сестры не подействовала на Асю. Ее веселые счастливые глазки, оказывается, видели гораздо больше, чем подозревала Валя…
— А я знаю, кто подарил! — рассмеялась Ася и по привычке захлопала в ладоши. — Знаю-знаю! Не отпирайся…
Валя и не думала отпираться. Она вообще старалась держаться так, будто ничего не произошло. Да и что в самом-то деле произошло? Ну, гуляли, ну, остановились на «Чертовом мосту» и постояли, помолчали. Да и сколько постояли-то? Всего лишь пока Володя закуривал. Правда, закурить ему что-то не удавалось — ломались спички…
— Глупости ты болтаешь! — стараясь казаться как можно строже, заметила Валя. Но от Аси снова не ускользнуло, что строгость наигранная. Правда, на этот раз она ничего не сказала, однако глазенки ее лукаво блеснули, и увлекаемая кем-то из ребят в круг танцующих она взглянула на Валю так, будто была уверена, что в жизни старшей сестры надвигаются важные перемены.
Ах, не знала, не подозревала в тот счастливый вечер Ася о том, какие перемены ждут не только Валю, но и ее саму, и миллионы советских людей!..
Наутро Валя долго не могла добудиться сестру. Ася наконец разлепила заспанные глаза и на вопрос сестры, когда ей на работу, пробормотала:
— У меня сегодня отгул. Спать буду целый день.
Оставив сестру досыпать, Валя отправилась на комбинат, но не успела дойти до проходной, как узнала страшную весть… Она бросилась в партком. Там ей сказали: «Успокойтесь, идите на свое рабочее место». И Валя отправилась в цех.
Наступили беспокойные тягостные дни. Собирая мобилизованного отца, Валя приготовила ему в дорогу остатки со вчерашнего праздничного стола. Отец взвесил сверток на руке и, грустно покачав головой, положил на лавку.
— Зачем мне? Солдат кормится в пути. Вам это еще пригодится.
Они проводили его на вокзал, посадили в эшелон. С той поры тревога за отца не оставляла сестер.
Война быстро приближалась к Велиславлю. Каждый день приносили вести о захваченных врагом городах. Первые неудачи на фронтах подействовали на Валю угнетающе.
Неожиданный вызов в горком партии помог девушке по-иному взглянуть на события, а главное — найти себя, определить свое место в этом огромном сражающемся мире. Она понимала, что в этом теперь ее сила, и уже имела возможность убедиться, насколько целеустремленность и уверенность ее действий благотворно подействовали на совсем было потерявшую голову сестренку… Далеко за полночь Валя забылась коротким, тревожным сном.
— Вот они! — услышала Валя испуганный возглас сестры..
Спросонья она не сразу поняла, что происходит. Было еще очень рано. Сидя в смятой постели, Валя оглядывалась и не узнавала ничего вокруг. Что это за печка, занявшая половину маленькой комнатки? И кровать, на которой она проснулась, — старинная, деревянная, с нелепыми украшениями на спинках? Недоумение длилось какой-то миг: ужасающий грохот и лязг железа, от которых сотрясался весь небольшой домишко, развеяли остатки сна. Началось! Валя ощутила леденящий холодок под сердцем.
Она обняла сестренку за плечи, приоткрыв занавеску, украдкой выглянула в окно. По широкой раскаленной ленте шоссе тянулся нескончаемый поток войск. Выворачивая куски асфальта, ползли громоздкие махины танков с огромной буквой «Г» на башнях. Хищные жерла орудий зловеще покачивались над дорогой. Синеватый едкий дым заволакивал обочины. Шли панцирные бригады Гудериана, завоеватели Шампани и Познани. Отчаянно сигналя, проносились запыленные легковые машины с откинутым верхом. В них сидели немецкие офицеры в фуражках с высокими тульями. Урчали многоосные грузовики, плотно набитые солдатами в касках и грязно-зеленых мундирах.
Прижавшись друг к другу, сестры подавленно наблюдали за грохочущей лавиной войск: дорога не вмещала их, и под гусеницами танков трещал штакетник палисадников.