За воротами дома громким лаем залилась цепная собака. От неожиданности Валя вздрогнула: таким довоенным, таким домашним показался ей этот собачий лай. В этом доме прежде жила ее знакомая Майя Серова, фельдшер городской больницы, молодая женщина, незадолго перед войной вышедшая замуж. В доме явно кто-то жил и сейчас. Но кто? Быть может, хозяева не успели эвакуироваться и остались в городе? Поддавшись соблазну увидеть знакомое лицо, поздороваться, поговорить хотя бы о житейских пустяках, Валя осторожно постучала в калитку. Собака залаяла еще громче. Загремела железная цепь.
Ворота были крепкими, высокими, и вровень с ними тянулся вокруг дома такой же надежный забор. Надеялись ли хозяева на крепость своих ворот, рассчитывая пересидеть страшное время? Надежды были призрачными, и все же Вале казалось, что за таким забором человек и в захваченном городе может чувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Она вспомнила свой домишко, в котором обосновались они с Асей, — конечно, он не шел ни в какое сравнение с этим. Впрочем, Вале нет никакой нужды хорониться. Ей, наоборот, необходимо как можно скорее найти себе легальную работу при новом порядке. И эта мысль вдруг настолько придала ей уверенности, что она сначала ударила ногой в запертую калитку, как бы сердясь, что так долго не откликаются на ее стук, а затем громко, настойчиво постучала кулаком.
За воротами не переставая лаяла собака. «Да что они там, поумирали со страху?» — подумала Валя.
Наконец до ее слуха донеслись чьи-то робкие шаги.
— Откройте, там не заперто, — раздался со двора негромкий женский голос.
Валя приоткрыла калитку и увидела молодую хозяйку, стоящую на крылечке.
— Ой, Валечка, а я-то думала!.. — обрадовалась Майя и сбежала по ступенькам навстречу гостье. — Заходи, заходи скорее, Ты что, тоже осталась? А я никого не вижу, ничего не знаю.
Радость хозяйки, кажется, передалась и собаке. Крупный темный пес, натягивая цепь, махал хвостом и пытался приласкаться к Вале. Майя прикрикнула на собаку, и та послушно скрылась под крылечком.
В поспешности, с какою пес юркнул в свое убежище, Валя почувствовала страх.
— Тоже напугана? — спросила она, кивнув на сбежавшую собаку.
Майя невесело засмеялась и махнула рукой:
— Ох, все боятся! Ну, пошли, пошли в дом. Хоть поговорить со своим человеком.
Все же как ни казались смехотворными попытки запереться в собственном дворе, в своем доме, однако Валя на себе ощутила, насколько спокойнее дышалось под защитой забора и ворот. Отгороженный от остального мира двор походил на крошечный осколок прежней жизни. Все опасности, все неожиданности, казалось, должны были миновать притаившихся за воротами и заборами людей — так стремительная неудержимая вода послушно обегает крепкий валун на своем пути.
Поднимаясь на высокое крылечко следом за хозяйкой, Валя незаметно осматривалась: это становилось уже привычкой. Она обратила внимание, что с крылечка убран половичок, о который обычно вытирают ноги, — хозяева, видимо, не хотели, чтобы половичок на ступеньках лишний раз напоминал об обитателях притаившегося домика. Да, здесь боялись чужого человека. На входной двери, как заметила Валя, приделан новый запор, в сенях стояла большая бочка с водой — хозяева избегали лишний раз выходить из дому даже к колодцу.
Едва войдя в комнату, Майя придирчиво проверила, плотно ли задернуты шторы. «И здесь шторы!»— грустно улыбнулась Валя. Кажется, весь город задернулся шторами, добровольно отгородившись от внешнего мира.
— Вроде бы в своем доме живем, а получается, как в тюрьме, — пояснила хозяйка, заметив улыбку гостьи.
— А где твои? — спросила Валя, оглядываясь в опрятно убранной комнатке.
— Мама с ребенком у соседки. А Сергея мобилизовали тогда же, вместе с твоим отцом. Ты ничего не слыхала? Живы они, нет? Тут пленных часто гоняют, лагерь недалеко. Я уже все глаза проглядела. Может, к лагерю сходить, поспрашивать?
— Как-нибудь сходим, — пообещала Валя. Разговорились о знакомых, поделились нерадостными вестями. Время прошло незаметно. Только когда Майя стала расспрашивать ее о сестре, Валя спохватилась и, как ни упрашивала ее хозяйка посидеть еще немного, засобиралась домой.
— Аська одна, сидит взаперти. А я как ушла, так и с концом. Она теперь, поди, извелась вся. По теперешнему времени, сама знаешь…
— Да, да, — согласилась Майя. — А я вчера высунулась и — сама не рада. Была на площади? Видела? С первого дня висят. Это что же делается-то? Я после того спать не могла, так и стоят перед глазами.