Она проводила Валю до калитки. Из-под крылечка показался пес и, не приближаясь, деликатно помахал на прощание хвостом.
— Так ты заходи, Валечка. Все легче на душе… Берясь за скобу калитки, Валя внимательно посмотрела на хозяйку, кутающуюся в старинный теплый платок. Что сказала бы Майя, узнай она сейчас, с какой целью оставлена в городе Валя? А ведь в горкоме, наставляя ее, говорили как раз о таких, как Майя: эти люди, не успевшие уйти на восток, должны стать опорой в скрытой борьбе патриотических групп. Не все, конечно, — для подбора помощников необходимо время, терпение, проверка. Интересно, размышляла Валя, о чем думает эта молодая женщина? Муж ее сражается на фронте. На руках у нее мать-старуха и грудной ребенок. Побоится или нет?.. И все же вызвать ее на откровенный разговор сейчас Валя не решилась.
— Не думала еще, чем заниматься будешь? — осторожно поинтересовалась она.
Молодая женщина тяжело вздохнула:
— Что-то надо придумывать. Как ты считаешь, наши скоро вернутся?
Валя снова притворила калитку. В голосе молодой женщины прозвучала надежда, тоска по своим. Она не боялась Вали и спрашивала ее откровенно. Имеет ли право на такую же откровенность Валя?
— Когда-нибудь все равно вернутся, — сказала она Майе. — А пока надо как-то жить. У тебя же ребенок, мать.
— Я и сама ломаю голову… Ну, да заходи еще, поговорим, посоветуемся…
Они обнялись на прощание, и Валя торопливо зашагала по улице. Встреча с Майей, особенно коротенький прощальный разговор помогли ей рассеяться от мрачных впечатлений дня. Теперь она знала, что не одна в окружении врагов, что рядом есть человек, который одним своим присутствием придает надежду, уверенность, силы. Разумеется, до откровенного разговора с Майей еще далеко, но Валя была уверена, что в этой молодой женщине она нашла не только единомышленника, но и надежного помощника в будущем. Со временем, размышляла Валя, благодаря таким людям, как Майя Серова, в Велиславле может организоваться боевая и сплоченная группа подпольщиков, способная наносить врагу неожиданные и весьма ощутимые удары.
В первые дни оккупации немцы устраивались в Велиславле хозяйственно, основательно. Военный комендант города отдал приказ о благоустройстве улиц и площадей. Приказ повелевал убрать мусор, обнести палисадниками все уцелевшие дома. На разборку разрушенных домов, на уборку битого кирпича, и мусора, которыми были завалены городские улицы, полиция мобилизовала все население. Затем, торопясь привести город в порядок, военный комендант распорядился пригнать пленных со Взгорья.
В Велиславле стали работать городская управа, биржа труда, окружная полиция. Над всеми учреждениями развевались флаги со свастикой.
Как это водится, в дни величайших потрясений на поверхность неминуемо всплывает всякого рода нечисть, долго таившаяся в укромных уголках, ждавшая своего часа. Так случилось и в Велиславле. Окружную полицию возглавил некто Сизов, уголовник и садист, отличавшийся даже среди фельджандармов особой жестокостью. Сизов с завидным рвением взялся за ремонт предоставленного в его распоряжение здания горкома партии, гонял своих полицаев, требуя заново оштукатурить оббитые стены. Для своего кабинета Сизов выбрал комнату поменьше, с окнами во двор, распорядился вставить в окна металлические решетки. Обер-полицай Велиславля предусмотрительно отгораживался от неспокойного города. Нашлись для него и подручные — Турнев, Грищенко, Фургонов, городские подонки, в первый же день предложившие оккупантам свои услуги. И город зажил странной, двойной жизнью. С одной стороны, фашистская администрация пыталась расположить к себе население и с этой целью объявила об освобождении из страшного лагеря на Взгорье тех лиц, чьи родственники остались на оккупированной территории. С другой стороны, карательные органы все больше усиливали террор, и вот кто-то из предателей-полицаев, опознав на улице бывшего городского прокурора, схватил его и привел в окружную полицию. Казнили прокурора публично, на той площади, где Валя впервые в жизни увидела виселицу. Труп прокурора висел несколько дней, наводя страх на городских жителей.
Еще совсем недавно Валя и не предполагала, что та жизнь, которую она видела, принимала, которой радовалась, вдруг может обернуться такими страшными сторонами. Что вообще она знала о жизни? Путь Вали был похож на судьбы тысяч и тысяч ее сверстников. В школе она стала пионеркой, затем пришло время комсомола. Она училась и работала и была уверена, что путь ее ясен и ничто его не изменит. Теперь она все чаще задумывалась: как же получилось, что рядом с ней, буквально у нее под боком, существовали такие негодяи, как тот же Сизов, тот же Турнев? Ведь они едва ли были старше ее — ну, пусть немного постарше!.. Выходит, где-то в глубине души они питали постоянную надежду на то, что придет час и для их поганой деятельности. И вот дождались! Ах, если бы можно было все повернуть вспять! Видимо, так думал и прокурор, когда его опознал один из его бывших «клиентов»… Все это Валя воспринимала как грозное предостережение — борьба, ожидающая ее, смертельна и не признает никаких компромиссов.