С того дня, когда Валя проснулась от грохота ползущих танков и услышала испуганный возглас сестренки, прошло совсем немного времени, но город изменился неузнаваемо. Войска еще проходили через Велиславль, но это были уже не те беспорядочно сокрушающие все на своем пути фронтовые части. Велиславль все больше становился прифронтовым городом, и Валя, бродя по улицам, наблюдала, как быстро меняется его лицо. Все чаще втречались щеголеватые офицеры всевозможных тыловых управлений, очень часто можно было увидеть черномундирников, затянутых портупеями. В первых этажах некоторых уцелевших зданий открылись увеселительные заведения — рестораны, кабаре, и по вечерам там царило лихое веселье. Уже поговаривали, что немцы всячески поощряют частную инициативу, и результат этого — открывшиеся рестораны. Поговаривали также, что некоторые русские девушки, оставшиеся в оккупации, нашли себе покровителей в лице щеголеватых немецких офицеров и все вечера напролет веселятся в сияющих огнями заведениях на первых этажах уцелевших зданий. Вале приходилось видеть этих девушек — в народе их называли немецкими овчарками. Размалеванные, крикливые, с хриплыми пропитыми голосами, они внушали Вале отвращение.
Жизнь оккупированного города шла своим чередом. В учреждениях Велиславля чины фашистской администрации прилежно штудировали присланную из Берлина «Памятку для ведения хозяйства в оккупированных восточных районах». В этой памятке указывалось: «Завоеванные восточные области являются германской хозяйственной территорией. Земля, весь живой и мертвый инвентарь являются собственностью германского государства».
Вскоре, однако, размеренный порядок городской жизни нарушился. С некоторых пор комендатура и городская управа почему-то забросили работы по благоустройству улиц. И вот по городу поползли неясные слухи о том, что где-то неподалеку от Велиславля неожиданным взрывом мины уничтожен штаб генерала фон Брауна, причем, убит и сам генерал. Мина? — удивлялись многие. Взрыв? Но кто? Вот смельчаки-то! Рассказывали также, что в деревне Рыжовке кто-то повредил немцам полевую связь. Стали появляться листовки и прокламации.
От покоя, которым наслаждались в Велиславле тыловые офицеры, не осталось и следа.
На заборах запестрели приказы и объявления. Каждому, кто доставит в штаб живого или мертвого партизана, немецкие власти обещали 50 тысяч марок и дом. 50 тысяч марок — огромная сумма. Да еще в придачу дом! Одно это уже говорило о том, насколько встревожена немецкая администрация действиями невидимых бойцов.
Читая объявления, Валя всякий раз испытывала зависть к неуловимым мстителям, партизанам. Еще во время Отечественной войны 1812 года в здешних лесах бились с захватчиками русские патриоты под командованием Ивана Голикова и князя Тенишева. И Валя досадовала на свое вынужденное бездействие. Где же связной? Или о ней забыли?
…Однажды на улице она едва не вскрикнула от удивления: навстречу ей неторопливо, словно на прогулке, шел Володя Ольхов. Сначала Валя не поверила своим глазам. С Володей они не виделись с того дня, когда Валя праздновала получение диплома. Но с того времени, в общем-то не так уж давнего, для Вали словно пролетела вечность. Она была уверена, что Володя или эвакуировался со своим вагоноремонтным заводом, или же ушел в армию. И вдруг!.. Она во все глаза смотрела на подходившего Володю. Как он здесь очутился? Что делать? Первым желанием девушки было броситься к нему и засыпать его вопросами. Однако Володя украдкой подмигнул ей и, проходя мимо, успел шепнуть:
— Воскресенье. Парк. Два часа.
Сказав это, он продолжал идти все тем же неторопливым шагом, поглядывая по сторонам. На углу улицы он остановился и стал смотреть на тучу галок, летающих над сожженным парком.
После этой встречи Валя почувствовала, что пришел конец ее изнурительному одиночеству. Чем больше она размышляла о назначенном в парке свидании, тем крепче становилась ее уверенность. Володя не бросился к ней, ничем не выдал удивления, радости. Значит, ему все о ней известно. Значит… Но Валя больше не истязала себя догадками: скоро все станет ясно.