Домой в тот день Валя возвращалась поздно. Едва она вошла в комнату, Ася внимательно взглянула на нее и невольно привстала с неубранной кровати.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего особенного, — скупо ответила она, досадуя, что не смогла скрыть возбуждения. — Просто встретила одного человека.
— А кто он?
— Ты его не знаешь.
И чтобы избежать расспросов дотошной Аси, она принялась накрывать на стол.
Обед у сестер получился скудным. Валя попросила сестру помыть посуду, а сама бросилась на смятую постель. Убирая со стола, Ася сказала, что в деревнях якобы гитлеровцы разрешили открыть магазины. Денег никто не признает, только обмен. За килограмм ржи дают три коробки спичек. За килограмм меда или сала — два килограмма соли.
— Муки у нас осталось совсем немного, — напомнила Ася.
Озабоченные рассуждения сестренки оторвали Валю от размышлений. Да. Ася права, продукты кончаются.
— Будем устраиваться на работу, — сказала Валя.
— На работу? К немцам? — изумилась Ася. — Ты с ума сошла!
— А как ты думаешь жить? — спросила Валя, поворачивая голову к сестре.
— Как?.. — Ася растерялась и развела руками. — Ну… как-нибудь.
— Так вот, — тоном старшей сказала она, — я сейчас видела объявление, что железнодорожной комендатуре требуется уборщица.
— Уборщица? — поморщилась Ася. — И ты согласна?
— Уборщицей пойдешь ты. Я буду устраиваться на маслозавод. Работа как работа, — в утешение добавила Валя. — И трогать тебя никто не будет, и паек. Важно устроиться.
Ася больше не возражала. Закончив убирать со стола, она взяла раскрытую книгу и, попросив Валю подвинуться, расположилась на постели рядом с ней.
Порядок и чистоту немцы наводили лишь на центральных улицах, а вдали от центра по-прежнему чернели следы разрушений. В этом Валя убедилась, когда повела Асю устраиваться на работу.
Поднявшись на уцелевший пешеходный мостик, переброшенный через железнодорожные пути, девушки остановились. Немцы поспешно приводили в порядок полуразрушенные станционные службы. Внизу кипела работа. Валя заметила, что железнодорожная колея заметно сузилась — немцы «перешили» пути на свой манер. Внизу, на полотне, сновали железнодорожники в черных шинелях. Раздавалась отрывистая чужая речь. Станция была забита эшелонами. На грязно-желтых и красных вагонах с высокими полукруглыми крышами значилось: «Кенигсберг», «Дрезден», «Кельн». Валя вдруг подумала, что такое скопление вагонов на станции — отличная цель бомбежки. Легко вообразить, что поднялось бы здесь, появись сейчас хоть парочка самолетов со звездочками на крыльях!
Она повернулась к Асе.
— Если устроишься в комендатуру, тебе будет очень удобно. Почти рядом с домом.
Прежде чем спуститься с мостика, Валя взглянула на город. Сверху открылась ставшая уже привычной картина. Чернели остовы печей, повсюду валялись груды обугленного кирпича. От многих каменных домов остались лишь коробки. Заборы, уцелевшие и заново поставленные, понемногу растаскивались на дрова. Безрадостное зрелище представляло собой шоссе при выходе из города. Изрытое полотно дороги было усеяно клочьями бумаги, трухлявым сеном, конским навозом, битым стеклом. По дороге часто проносились транспортеры с солдатами. «Москау»— это слово оглушительно звучало из репродукторов, бросалось в глаза с развешанных по городу плакатов.
Вздохнув, Валя стала спускаться следом за принаряженной сестренкой.
— Много не разговаривай, поняла? Только спроси — и сейчас же назад.
— Не бойся, не съедят, — отмахнулась Ася.
— Я тебя здесь подожду! Слышишь?
Крикнула, конечно, впустую— Ася даже не оглянулась. И все же Валя залюбовалась сестренкой. Тоненькая, легкая, в простеньком, но очень нарядном платьице, Ася быстро пересекала пыльную улицу. Каблучки ее щелкали задорно. Пережидая грузовик с солдатами, Ася остановилась на обочине. Солдаты в кузове что-то орали ей и размахивали пилотками. Один из них делал ей приглашающие жесты. Капризный носик Аси морщился от пыли, поднятой машиной, и от вида грязной немецкой солдатни. Перебежав мостовую, Ася стала подниматься на крылечко комендатуры. Какой-то военный, стоявший у перил, проводил ее внимательным взглядом. В высоких дверях Ася столкнулась с выходившим офицером. Отскочив, офицер уступил ей дорогу и придержал дверь.
Ждать, однако, пришлось долго. От напряжения у Вали даже заболели глаза. Она уже собиралась, отбросив всякую осторожность, отправиться на поиски, как в дверях появилась Ася.