— Ты где пропала? — набросилась на нее Валя. — Ведь бог знает что можно подумать!
— Я же не в гостях была! — возразила Ася, пожимая плечами. — Да такие дела и не делаются в минуту.
Держалась она спокойно, и у Вали отлегло от сердца: ничего страшного не произошло.
— Рассказывай, — потребовала Валя, когда они направились домой.
Немцы не произвели на Асю впечатления зверей. В приемной она объяснила, что пришла наниматься на работу по объявлению. Ее тотчас проводили в кабинет к коменданту. Офицер встретил ее не то что бы учтиво, но во всяком случае предложил сесть и принялся расспрашивать. Интересовался, замужем ли она, если да, то где сейчас находится муж, состояла ли в партии, в комсомоле, где живет, где родственники.
— Ничего не писала? — спросила Валя.
— Зачем? Этого у них не нужно.
— Ну и?.. Что дальше? Примут тебя?
— Велел прийти завтра к обеду.
— Как ты думаешь, — спросила Валя после долгого молчания, — возьмут тебя на работу?
— Посмотрим, — недовольно отмахнулась Ася. Назавтра в назначенный час она снова отправилась в комендатуру. На этот раз комендант разговаривал с ней наедине. Стоя за столом, высокий, сухопарый, застегнутый на все пуговицы, он проговорил отрывистым голосом, неимоверно коверкая слова:
— Фрейлен принят. Завтра работа. Германский армий любит чисто. Надо чисто кругом.
— Спасибо, — поклонилась Ася и под его сердитым взглядом попятилась к двери.
Комендант, как столб, стоял за своим небольшим столом и не садился до тех пор, пока за девушкой не закрылась дверь.
С некоторых пор городские учреждения начали широкую кампанию по вербовке молодежи Велиславля на работу в Германию. Валя, внимательно изучавшая многочисленные приказы и постановления, наклеенные на стенах домов и уцелевших заборах, удивлялась тому, какой безмятежно счастливой рисовалась будущая жизнь всякого, кто пожелает отдать свои силы третьему рейху.
В том ненадежном, но мало-помалу складывающемся быте оккупированного города заигрывания немецкой администрации с мирным населением могли убедить кое-какие недалекие и доверчивые умы, будто гитлеровская армия действительно пришла, чтобы установить на русской земле новый, истинно немецкий, но очень демократичный порядок. Исчезли приказы военного коменданта, развешанные в первые дни по всему городу. И хоть страшная виселица на городской площади редко пустовала, все же обыватель, сидевший взаперти, начал понемногу высовывать голову и смелеть. Из каких-то тайных, темных нор вылез вездесущий частник, засуетился, забегал, создавая иллюзию расцветающей торговли. Виселица виселицей, а торговля торговлей. Жизнь не прекращается, и людям надо жить. Оживление царило на барахолке, однако тот же обыватель с грустью убеждался, что оккупационные немецкие марки не стоят ничего — барахолка признавала лишь товарные ценности. Там шел обмен. И вот, пока было что менять, обыватель шел и не особенно задумывался. Но постепенно все мало-мальски ценное разошлось по рукам, нашло себе новых, цепких и прижимистых хозяев, и в поисках пропитания обыватель обратил свой доверчивый взор на красноречивые плакаты, зазывающие его в далекую, страшноватую, но, как его уверяли, гостеприимную Германию.
Валя постояла перед плакатом, изображавшим германскую идиллию: на фоне готических шпилей мордастый парень в косоворотке играет на балалайке. Надпись убеждала: «Приехавшие в Германию будут обеспечены всеми благами хорошей жизни». Рядом висел еще один плакат с одутловатой физиономией Гитлера и надписью: «Фюрер вас любит».
В агитации особенно усердствовала газетенка «Родное слово», выходившая с разрешения оккупационных властей на русском языке.
Вот как описывал корреспондент этого листка отъезд первых добровольцев в Германию:
«Сегодня городской вокзал многолюден как никогда. После освобождения города от большевиков на вокзале еще не было такого большого количества гражданского населения. Более 300 человек отправляются сегодня в Германию. Привет великой Германии! Она предоставляет русскому народу работу. Русский народ, в свою очередь, показывает дружеское отношение к германскому народу. Нет сомнения, что все едущие будут добросовестно работать на порученных им участках. Будем делать все, что надо, не отказываясь ни от какой работы. Нам было сказано, что абсолютное большинство будет использовано на сельскохозяйственных работах, и от этого количество желающих ехать не уменьшилось. Кроме уже отъезжающих, в городскую управу приходят новые желающие ехать.