— И многих уже удалось освободить? — поинтересовалась Валя.
— Ну… как много? — Володя пожал плечами. — По-моему, даже если всех освободить, так и то будет мало.
Однако он знает, что семья Лучкиных освободила таким образом своего сына, лейтенанта, попавшего в плен под Ельней. Вместе с Лучкиным удалось вырваться из лагеря еще кое-кому — для них в городе подыскали «родственников». Люди эти измучены, говорил Володя, им необходимо отдохнуть, немного прийти в себя. Ожидать от них какой-либо практической пользы сейчас нельзя.
Взглянув на девушку сбоку, Володя спросил ее об отце — что, до сих пор от него нет никаких вестей? Валя медленно покачала головой. Она сказала, что хочет сходить на Взгорье — вдруг он там?
— Попробуй, — одобрил Володя.
— Я думаю, — сказала Валя, — если бы что… так он как-нибудь уж дал бы о себе знать. Ведь правда?
О судьбе отца она думала много, представляла его раненым, покалеченным, но почему-то ни разу не допустила мысли, что он может оказаться в плену. У нее это просто не укладывалось в голове. И сейчас она хотела получить подтверждение этому от человека, к которому прониклась безграничным доверием.
Володя согласился с ней. Он сказал, что если бы отец Вали оказался в плену даже тяжело раненным, то и в этом случае по «беспроволочному телеграфу» до родственников уже дошла бы хоть какая-нибудь весточка. Другое дело, что Валя, как выяснилось, не живет но старому адресу. А ведь отец не знает этого! Впрочем, поправился он тут же, если не сама Валя, то кто-нибудь из местных наверняка знал бы об ее отце. Во всяком случае он, Володя, знал бы. О таких вещах узнают быстро…
О лагере на Взгорье Володя знал страшные подробности. Прежде всего, там содержались не только военнопленные, но и рабочие-ополченцы, захваченные на рытье окопов. Всех заключенных в лагерь охранники обирают дочиста. Раздетые догола, разутые, люди мрут от холода, голода и болезней. В иные дни из лагеря на Воскресенское кладбище вывозят до 500 трупов.
В городе ходили зловещие слухи о коменданте лагеря Мюллере. Это был садист, палач-изобретатель. Однажды он велел подать подъемный кран. К длинному бревну охранники прикрепили двенадцать петель. Эти петли набросили на головы двенадцати пленным. Комендант подал знак, и подъемный кран вздернул на воздух бревно с двенадцатью русскими солдатами.
Как бы соревнуясь с комендантом в изощренности, один из лагерных охранников забавлялся тем, что подбирал пленных одного роста, выстраивал их друг к другу в затылок и затем простреливал всех одной пулей…
Впоследствии Валя несколько раз приходила на Взгорье. Огромный пустырь был окружен несколькими рядами колючей проволоки. Видны были вырытые землянки. Но основная масса заключенных продолжала находиться под открытым небом. Словно зловещий символ, торчал посреди лагеря высокий, грубо сколоченный крест. Жизнь на пустыре казалась вымершей, суетились лишь закутанные в грязное тряпье могильщики из похоронной команды.
Петлями, сделанными из обмоток, они тащили по осенней грязи трупы умерших…
Володя проводил Валю до выхода из парка. Здесь они расстались.
— Мы еще увидимся? — с надеждой спросила Валя, держа Володю за руку.
— Вообще-то парк не место для встреч, — сказал он.
— Приходи к нам, — тотчас пригласила Валя.
— Тоже не дело. Ты Раю Белову знала?
— Да так, немного…
— Помнишь, где она живет? Вот туда и приходи. И место надежное, и человек она надежный. Ну, пока, до скорого, — и он, скользя на подтаявших кочках, побежал вниз.
Спустившись, Володя оглянулся и помахал девушке рукой. Валя в ответ подняла руку. Володя хотел было уйти, однако посмотрел еще раз наверх и остановился. Одинокая девушка стояла на склоне горы и не опускала руки. Он улыбнулся и сделал ей знак: «Ну, чего ты? Иди. Уходи». Валя покачала головой: «Не пойду». Володя посторонился: по тротуару навстречу ему вразвалку шагали два патруля в белых нарукавниках полицаев. Валя видела, как полицаи придирчиво осмотрели Володю, затем взглянули на нее. Не найдя ничего подозрительного— дело понятное: парень прощается с девушкой после свидания в парке, — они, не меняя шага, скрылись за углом парикмахерской.
Дождавшись, когда полицаи уйдут, Володя снова замахал руками: «Что, мне подняться к тебе? Да?» Валя испуганно отказалась: «Что ты! Иди по своим делам», — взмахнула рукой и быстро пошла в обратную сторону. Ей было тяжело снова оставаться одной, но у Володи угадывались какие-то дела и она не хотела его задерживать. Если бы можно было, он не ушел бы так поспешно. Да и вообще, подумала она, осуждая себя, оккупированный город совсем неподходящее место для разных там… глупостей!