Простившись с Валей, молодой инженер вагоноремонтного завода Владимир Ольхов имел еще одну важную встречу — с врачом Татьяной Розовой. Валя не ошиблась, предполагая, что Володя спешит по каким-то тайным делам. Он в тот день едва не опоздал к условленному месту встречи — последний квартал Володя бежал со всех ног.
До войны Татьяна Розова работала в призывной комиссии Велиславльского военкомата. С ее помощью был создан подпольный склад медикаментов, который очень скоро понадобился собиравшимся в лесах народным мстителям. Татьяна сама установила связь с лесом и стала необходимым человеком для партизан. Легально она работала разъездным врачом, и это помогало ей бывать в самых отдаленных селах округи. Под видом больных к ней на прием приходили люди из леса, всякий раз она снабжала их сведениями, добытыми в поездках. А сведения становились все важней и интересней.
— Хальт! Папир! — окликали ее на дорожных контрольно-пропускных пунктах.
К остановившейся подводе лениво, вразвалку направлялся дежурный фельджандарм в форменном мундире с бархатным воротником. На груди его поблескивала большая медная бляха — отличительный знак полевой жандармерии. Татьяна спокойно доставала свой пропуск. Одного взгляда на пропуск обычно бывало достаточно, чтобы фельджандарм, махнув вознице рукой, разрешал ехать дальше.
Подвода трогалась, лошадь уныло плелась по разбитой дороге. В телеге, положив на колени сумочку со скудным запасом медикаментов, тряслась молодая женщина в платочке. Возница, управляющий лошадью, был угрюмый неразговорчивый человек, и Татьяна всю дорогу без помех размышляла о том, что видела и слышала. За осенние месяцы жизнь в округе сильно изменилась. Немецкие плакаты, обещавшие солидную награду за каждого пойманного или убитого партизана, появились совсем не случайно — леса, окружавшие город, дали приют сотням и тысячам людей. В числе их были мирные колхозники и горожане, взявшие в руки оружие, были среди них красноармейцы, командиры и политработники, разрозненными группами выходившие из окружения. В лесах с течением времени понемногу формировались боеспособные части, и силу их немцы с некоторых пор стали ощущать по внезапным и разрушительным ударам. Своей незаметной работой разведчика врач Татьяна Розова во многом облегчала вадачу народных мстителей: благодаря ее поездкам, благодаря ее наметанному глазу, партизаны узнавали наиболее уязвимые места врага и наносили свои удары там, где их совсем не ждали.
Татьяна замечала многое из того, что немцы пытались скрыть от человеческого глаза. Но главную услугу разъездному разведчику оказали, как это ни странно, сами же немцы. Комендатура вручила ей карту города и округи, где были обозначены пункты, куда запрещался доступ посторонних людей. Само собой разумеется, что как раз эти-то пункты особенно заинтересовали любопытного врача. Проникнуть туда ей, конечно, не удалось, но кое-что она все же сумела узнать. В частности, она установила, что немцы тщательно охраняют район своих авиационных баз. А таких баз в окрестностях Велиславля и вообще на Смоленщине насчитывалось несколько. Отсюда было недалеко до Москвы и других промышленных центров Советской России.
На замеченных аэродромах базировался знаменитый в Германии 2-й воздушный флот «люфтваффе». Командовал им генерал-фельдмаршал Альберт Кессельринг. Это авиационное соединение было сильнейшим из всех четырех воздушных флотов фашистской Германии. Оно насчитывало около двух тысяч боевых самолетов. Своими действиями 2-й флот помогал войскам группы армий «Центр», рвущимся к Москве.
В последней поездке Татьяна Розова своими глазами видела огромный трехосный грузовик с решетчатыми бортами. В кузове грузовика лежали массивные тысячекилограммовые бомбы с четкой надписью «Нах Москау».
В свободное время Татьяна внимательно изучала карту с обозначенными запретными зонами. Она не сомневалась, что всюду, куда ей запрещалось въезжать, находились те или иные важные объекты.
На условную встречу с Володей Ольховым она пришла заранее. Приближаясь к дому Раисы Беловой, о которой говорил Вале молодой инженер, Татьяна придирчиво осмотрелась вокруг. Нет, все было спокойно. Дом этот вообще находился в тихом отдаленном переулке. В окнах домика задернуты белые занавески. Это был условный знак, означавший, что никаких помех нет и можно заходить. Если бы что-нибудь случилось, то хозяйка должна была отдернуть шторку хотя бы наполовину.