У меня еще… — немного замявшись, призналась Майя Серова и, сходив на кухню, принесла большой, сложенный в несколько раз плотный лист. Развернула — топографическая карта города и окрестностей!
— Майечка, — обрадовался Володя, — ты где достала это сокровище?
Слегка смутившись, Майя призналась, что стащила карту у офицера, ночевавшего у ее хозяйки. Утром офицер уехал, не заметив пропажи.
Увидев новенькую армейскую карту, не выдержал даже невозмутимый Алтай. От его сдержанности не осталось и следа.
— Вы не представляете себе, что это значит! — заявил он членам группы, нервно прохаживаясь по комнате. — У нас в отряде всего одна единственная карта, да и та уже на ладан дышит — боязно разворачивать! И нигде не достать. У соседей, я знаю, вообще карт нет. Начертили что-то сами— и все. А тут… — И он еще раз с восхищением подержал в руках новенький хрустящий лист.
— Названия только немецкие, — предупредила Майя.
— Это не беда! — рассмеялся Алтай. — Разберемся. Карта отличная. У немцев, черт возьми, вообще хорошие карты. К войне готовились давно, все продумали. Видите, — обозначено все, чуть не до последнего хутора. Но как ты ее протащила в город? Ведь это не иголка! Не боялась обыска?
Доставить карту в город на самом деле оказалось не так-то просто. Нести ее за пазухой Майя побоялась — опасно. Любой патруль мог забрать женщину и отвести в жандармерию. А там неминуемый обыск. Майя догадалась спрятать карту между пеленками, в которые завернула своего грудного ребенка. По дороге ее несколько раз останавливали патрули. Она объясняла, что несет в город, к доктору, заболевшего ребенка. Один офицер приказал ей развернуть пеленки. Верхние, чистые, он небрежно разворошил пальцем, однако когда дошел до грязных, под которыми находилась карта, то брезгливо сморщился и махнул женщине рукой: ладно, иди.
Последняя проверка, когда дотошный офицер патруля едва не добрался до спрятанной карты, довела Майю до нервного озноба. А если бы ребенок в тот момент заворочался в пеленках и патрульные услышали бы бумажный хруст?..
Остаток пути Майя проделала в каком-то забытьи. И только радость Алтая, увидевшего карту, вернула ей душевное равновесие. Выходит, она не зря рисковала!
Карта была свеженькая, лишь с несколькими нанесенными обозначениями. Решено было оставить ее на подпольной квартире, чтобы постепенно, в ближайшие дни, нанести все замеченные объекты.
— Вот, — Алтай постучал по карте и провел пальцем по двум дорогам, — Заовражный лес с севера на юг и на юго-запад пересекается Мглинским и Хотимским большаками. Они нас очень интересуют. По Хотимскому большаку движение слабое, в основном здесь гражданские. Но по Мглинскому день и ночь идут войска и техника. Здесь нужно постоянное наблюдение. Да и вообще, — добавил Алтай, — следует замечать как можно больше — пока что это наша основная задача.
— Надо подумать, — сказала Валя, вглядываясь в контуры карты.
— Я думаю, — заметил Володя и со значением посмотрел на Валю, — у нас сейчас огромные возможности. Наша Валя как будто имеет постоянный допуск на аэродром. Чего же еще лучше? Если быть повнимательнее, можно многое увидеть. Досадно, в самом деле, что наши самолеты бомбят впустую. Мы просто обязаны навести их на цель. Представляете, что они натворят, если хоть один раз отбомбят по целям?
— Вчера, — сказала Валя, — я ездила на аэродром днем. Просто зло берет! Ведь ложный аэродром оборудован совсем открыто. Как наши не догадаются, что это просто ловушка?
— А больше ты ничего не заметила? — спросил Алтай.
— Особенно разглядывать было опасно. Так, краешком глаза. Но с дороги много видно. Зенитки, железнодорожные пути. Замаскировано все здорово, сверху едва ли увидишь.
— В следующий раз запоминай получше, — сказал Володя. — Постепенно мы нарисуем для наших полную картину. Ах, если бы тебе еще кого-нибудь! В четыре глаза вы там заглянули бы на три аршина под землю!
— Значит, так договоримся, — подвел итог Алтай. — Ровно через неделю к вам обратится один человек. Ничему не удивляйтесь. Он скажет пароль: «Веер». Запомнили? Карту нужно будет отдать ему. А сейчас, извените, мне пора. Нет-нет, провожать меня не надо.
Он ушел.
Послушав, как затихают за окнами шаги Алтая, Майя сказала:
— Молодой, а спокойный какой. Как ему работается в управе? Не жалуется?
Володя пожал плечами:
— Сейчас не время жаловаться. Самое тяжелое для него то, что приходится иногда присутствовать при допросах.
— Представляю…