— Я гляжу, — заметила Нонна, — город словно на осадном положении. От патрулей отбою нет. У меня надежный документ?
— Вполне надежный. Выдал наш человек.
— А ночью? Годится он?
— На всякий случай приготовим вам пропуск. Возможности для этого у нас есть.
— Устроились неплохо, — улыбнулась Нонна. — Кто вас так снабжает?
Валя смешалась.
— Да есть один человек.
В самом начале знакомства ей не хотелось рассказывать об Асе. Потом Нонна, конечно, узнает обо всем, узнает и об Асе с Хольбером. А сейчас Валя постаралась перевести разговор на другое.
— Я могла бы стащить документы из штаба, — предложила она. — Генерал и адъютант мне доверяют. Это, в общем-то, нетрудно сделать.
— Ты с ума сошла! — возразила Нонна. — Тебя приказано беречь пуще глаза.
— Я думаю, — настаивала Валя, — что, если сделать осторожно…
— Об этом пока не может быть и речи! — оборвала Нонна. — Приказы не обсуждаются. Особенно у нас.
— Что же я должна делать?
— Повторить то, что уже сделала.
— Карту?
— Да. Аэродром в Велиславле один из самых важных.
— А еще? — спросила Валя.
— Остальным займутся другие. У тебя и без того хватит забот.
Все возрастающее движение по магистралям в тылу центральной группировки немецких войск вызывало озабоченность советского командования. Вокзал в Велиславле подвергался систематическим и разрушительным налетам советской авиации. Однако в последнее время поток, вражеских войск пошел через Прилесье. Как удалось установить, в Прилесье был увеличен гарнизон, сооружены дзоты, вырыты окопы. Нет сомнения, что эта станция превратилась в перевалочный пункт, очень важный в коммуникациях врага. Да оно и понятно — от Прилесья до фронтовых тылов всего около шестидесяти километров при неплохих грунтовых дорогах.
— На дорогах у нас «сидит» группа в Петровке, — сказала Валя. — Лучше всего спросить об этом Майю.
— Знаю, — кивнула Нонна. — Группой Белкиной наши довольны. А этот… Рудольф? Что за человек?
— Как сказать… Предложил услуги сам. Дал очень важные сведения. Много помогает. Но — осторожен. Мы здесь наладили освобождение людей из лагеря военнопленных. Одного из них недавно предложили устроить в Петровке, у Рудольфа. Он отказался.
— Почему?
Валя пожала плечами.
— Скорее всего из опасения. Говорит, чем больше людей, тем реальнее возможность провала. Очень боится гестапо.
— Осторожность, — заметила Нонна, — это хорошо. Ну, а что касается боязни… Прямо скажем, гестапо — не санаторий. Ты сама знакома с Рудольфом?
— Ни разу не видела его, — призналась Валя. — Но наших у него порядочно, и все отзываются о нем как о надежном человеке.
— У них там ребятишки славные, — сказала Нонна. — Еня, Боря. Им бы еще, конечно, в школе учиться, да вот.
— Тоже мало их знаю. Никак не удается встретиться.
— Пока и не надо, — заявила Нонна. — Придет время, еще поговорите.
Напоследок договорились о ночных пропусках. Валя, подумав, обещала достать два. «Три пропуска сразу никак нельзя», — сказала она связной.
Ночные пропуска, как и прежде, подпольщики доставали через Асю. Став любовницей Хольбера, она незаметно приобрела большое влияние на коменданта, и тот послушно исполнял капризы своей молоденькой подруги. Когда Валя впервые попросила сестру добыть у своего покровителя пропуск, Ася с удивлением спросила: «А зачем он тебе, Валечка? У тебя должен быть свой». Пришлось придумать больную подругу, вернее, заболевшую мать подруги, которой необходим ночной уход. Первый пропуск Ася достала, достала и второй. Затем в ее хорошенькую головку запали подозрения. «Куда тебе столько пропусков? Торговать?»— удивилась она. «Надо», — сердито ответила Валя. Что там говорила Ася своему высокому покровителю, Валя не знала, но никаких затруднений с пропусками подпольщики пока не испытывали. Догадывалась ли Ася о другой, тайной жизни, которую ведет старшая сестра? Валя подозревала, что сестренка догадывается. Не могла же она не знать о скрытой деятельности подпольных групп в городе — ведь плакаты, листовки, щиты с выжженными надписями появлялись на улицах постоянно. Слышала она, конечно, и о непрекращающихся убийствах немецких солдат и офицеров. И все же она никогда не отказывала Вале. Что это было — посильная помощь, запоздалое раскаяние в своем поступке? Об этом сестры не говорили, и Валя пока что не могла найти ответа на свой вопрос…