— Здесь нужен компетентный человек, — небрежно заявила Ася, и Валя услышала в ее голосе отзвук той среды, в которой жил и изворачивался военный комендант неспокойного города.
Жизнь старшей сестры для Аси по-прежнему оставалась загадкой. Впрочем, не слыша больше просьб о пропусках и убедясь, что все время Валя проводит вблизи генерала Рихтера, она как-то с сожалением оглядела ее убогое одеяние и сказала:
— Он что у тебя, скупой? Не может достать чего-нибудь… Ну, сама понимаешь…
Валя не сразу сообразила, что в бедной головенке младшей сестры не укладывается, какие еще могут существовать отношения между русской девушкой и немецким офицером, кроме тех, какие знала она сама. Валя ничего не ответила сестре. Говорить с Асей стало не о чем. И чтобы как можно меньше ощущать тяжелую, позорную обстановку дома, Валя с головой ушла в работу, торопясь управиться с очередным заданием.
Закончив составление карты, Валя дала знать, что нуждается в связном.
На этот раз к ней явилась Татьяна Розова. Разъездному врачу легче всего отвести подозрение: заболеть может каждый. Татьяна забрала карту и отправилась по знакомому адресу в переулок Нижний. Там, спрятавшись в сарае, ее дожидалась Майя Белкина. С некоторых пор она остерегалась заходить в дом дяди. Через Еню Светлову и Борю Горина она знала, что ее ищут по всей округе, — кто-то узнал ее в Петровке и донес в жандармерию. Явочный пункт для большей безопасности перенесли в сарай. Татьяна специально дождалась позднего часа, чтобы проскользнуть в сарай незамеченной. В темноте подруги обнялись. На разговоры не было времени. Спрятав драгоценную карту на груди, Майя вышла из сарая и, оглядевшись, ушла огородами. Подождав немного, Татьяна постучалась в дом.
Илья Филиппович, узнав неожиданную гостью по голосу, отпер дверь, зажег висячую лампу. Не успела Татьяна скинуть пальто, как в сенях раздался грохот падающих ведер и в дом ворвались полицейские.
— Хальт! — крикнул с порога офицер с револьвером в руке. Проскользнув мимо него, полицейские разбежались по дому и встали возле окон.
Заплакали спросонья дети, с печи медленно слезла Акулина Захаровна, ветхая старуха, ведущая хозяйство в семье Орловых.
Илья Филиппович стоял у стола бледный и растерянный. Он понял, что за домом велось постоянное наблюдение и полиция ворвалась, едва заметив свет в окне. Но кого они ищут? Неужели Майю?
Несколько раз он встретился взглядом с нагрянувшими полицейскими. Это были Турнов, Фургонов и Грищенко. Они-то, несомненно, знали, что Майя приходится племянницей хозяину дома.
На толстом наглом лице Турнова блуждала глумливая ухмылка. Он видел растерянность хозяев дома и понимал, отчего это — старик боится за племянницу. Где она могла спрятаться: в подвале, на печке? Или, может с перепугу полезла под кровать? Смешно! Отсюда сейчас и мышь не выскочит незамеченной…
Тишину в доме нарушали четкие шаги офицера, ходившего по комнате, и плач ребенка.
Достав стетоскоп, Татьяна Сергеевна взяла ребенка на руки.
— А ну-ка послушаем, что там у тебя, — проговорила она, наклоняясь к ребенку. — Подержите-ка кто-нибудь рубашку.
Илья Филиппович, успокоенный ровным голосом доктора, стал помогать ей, придерживая завернутую на спине ребенка рубашку.
— Врач? — спросил офицер. — Документы!
Занятая своим делом, Татьяна Сергеевна не повернула головы. Ребенок на ее коленях успокоился и только тихо всхлипывал.
Офицеру пришлось тронуть доктора за плечо. Татьяна Сергеевна с недовольным видом отняла от уха трубку.
— Документы? Пожалуйста, — и она протянула ему свое удостоверение.
Офицер раздраженно бросил удостоверение на стол. Нюхом опытной ищейки он уже чувствовал, что сегодняшний ночной налет, несмотря на всю внезапность, не принесет никакого успеха.
— Кто еще в доме? — спросил он, быстро оглядывая бедную комнатку, слабо освещенную лампой.
— Все здесь, — ответил Илья Филиппович.
Кивком головы офицер подал команду на обыск. Полицейские полезли на чердак, в подвал, переворошили даже постели.
С каждым докладом о безрезультатности поисков лицо офицера мрачнело. Последним вылез из подвала Турнов. Офицер даже не стал выслушивать его.
— Ушла! — и раздосадованный Турнов грязно выругался.
Офицер натянул перчатку и первым вышел из дома. Грищенко, подкинув на плече винтовку, на мгновение задержался, окинул комнату насмешливым взглядом и процедил с издевкой: