— Нет, кажется, отправили на Большую землю, он какими-то сведениями располагал. Но до этого заставили его еще раз сходить к тому ручью в условленный час. Ну и, конечно, прихватили там всех пятерых немцев.
— А-а, теперь я вспомнила про эту ловушку, — сказала Жамал. — Но ты так интересно рассказывала, будто из книжки какой вычитала.
— Да, рассказывать-то интересно, — согласилась Тамара. — А вот если сами в такое положение попадем…
Женщины замолчали. Постепенно все больше давала о себе знать усталость. Лес молчал.
— Скоро начнет светать, — вздохнув, сказала Тамара. Она приостановилась, показала на яркую звезду.
— По-нашему называется Шолпан, — сказала Жамал.
— А по-нашему — Венера. Вернее, не по-нашему, а по-латыни… А может быть, по-гречески… Нет, наверное, все-таки Венера по-гречески — Афродита. Знаешь, Жамал, — продолжала раздумчиво говорить Тамара, — я иногда ловлю себя на мысли о том, что многое стала забывать из того, что знала. Иногда с опаской думаю, а смогу ли я учительствовать как прежде? Сколько будет тянуться эта проклятая война?..
Постепенно неровный, очерченный вершинами деревьев клок неба над головой стал светлеть. Стали оживать птичьи голоса. Партизанки свернули с тропы и углубились в чащу в поисках укромного места, где бы они смогли провести весь день, не боясь быть обнаруженными.
Неожиданно они наткнулись на хорошо утоптанную тропинку и, пройдя по ней шагов двадцать-тридцать, возле сухого лысого бугра увидели родник, бурливый и неспокойный. Вода в нем, вырываясь из-под земли, булькала, словно в кипящем котле. Женщины умылись ледяной водой, напились, наполнили фляжки и опять полезли в самую чащобу, подальше от тропинки, от родника.
— У нас говорят: где вода, там жизнь, — проговорила Жамал. — Родник притягивает к себе, как бы нам не встретить кого не надо.
— Да, береженого бог бережет, — отозвалась Тамара.
Они выбрали место для отдыха в густом непролазном кустарнике и укрылись в нем так, что если и пройдет кто в двух шагах, то ничего не заметит.
Проснулись они далеко после полудня, когда солнце стало уже клониться к закату. Решили вновь сходить к знакомому уже роднику, возле сухого бугра, чтобы набрать воды в котелок.
Однако днем идти туда было гораздо опаснее, чем глубокой ночью. Не случайно вела туда тропинка: видно, это место знают не только лесные жители, но, возможно, и фашисты, а уж полицаи наверняка.
Тихонько пробираясь к роднику, они издали заметили впереди тоненькую струйку сизого дыма.
— Кто-то есть, — проговорила Тамара, машинально удерживая подругу за руку.
— А может быть, просто догорает ночной костер? — усомнилась Жамал. — Давай подберемся поближе. Если фрицы, то нам придется уходить, не дожидаясь темноты…
Они пошли на дымок костра с той стороны, куда этот дымок клонило воздушным течением, — с подветренной стороны подкрадываться безопаснее, звуки не так слышны.
У костра сидели двое фашистов. Чуть поодаль, под кряжистой сосной, дремали еще трое.
Сердца у женщин застучали, казалось, на весь лес. Они молча переглянулись, не в силах произнести ни звука. Да, собственно, не о чем было говорить, и так все ясно: еще бы мгновение — и они влипли.
Женщины поползли назад, держа автоматы наготове, и в последний момент увидели, как один из фрицев у костра быстро вскочил, вскинул автомат и выстрелил короткой очередью. Женщины замерли. В ответ тотчас раздалась очередь подлиннее, и Тамара узнала по звуку советский автомат ППШ. Трое фрицев, лежавших под сосной, вскочили, будто ужаленные змеей.
Под грохот перестрелки женщины опрометью бросились в чащу, подальше от места стычки.
Пройдя примерно с километр, они сели отдохнуть. Не представляло особого труда понять причины этой неожиданной стычки. Виной всему стал злополучный родник. В партизанских лесах нередки вот такие стычки с врагом, самые неожиданные, именно возле родников.
Удалившись на безопасное расстояние, женщины сели перекусить. Традиционный партизанский завтрак их состоял из куска ржаного хлеба, ломтя свиного сала и нескольких глотков родниковой воды из фляжки.
Теперь настала очередь Жамал рассказать что-нибудь интересное и тем самым заполнить время до сумерек.
— Только о чем-нибудь мирном, довоенном, — попросила Тамара. — Я никогда не бывала в ваших краях, расскажи, как вы там жили с Жилбеком.
Лицо Жамал погрустнело. Она не могла вспоминать о прошлом без грусти.
— Я тебе расскажу про родник, — согласилась Жамал, — только возле него не убивают, а наоборот, исцеляют…